Не будем больше говорить об этом. Я сейчас в добром расположении духа, — закончил он так угрюмо, что это прозвучало даже комично.
Она взглянула на него исподлобья, словно не зная, где он находится. Отвернулась, вытащила зеркальце и взглянула в него.
— Я выгляжу ужасно, — вздохнула она.
Ветле ответил галантно.
— Если бы я, хотя бы наполовину был так красив, как ты…
— Да, но ведь это ты, — живо ответила она.
Он посмотрел на нее какое-то мгновение и рассмеялся. У девчонки есть чувство юмора!
Это сломало барьер между ними, и они поели в молчании, но с новым чувством общности.
Однако Ветле не покидала одна мысль, он не хотел, чтобы она себе что-нибудь воображала.
— Я отвечаю за тебя до того момента, когда мы придем в город, где живет твоя мать, — уточнил он.
— У тебя есть деньги на железнодорожный билет? — дерзко спросила она.
— Их у меня достаточно, — спокойно ответил он. — Израсходовал совсем немного их тех, что дал мне гранд. Да и дон Мигуэль подбросил немного.
— Я и без тебя справлюсь, — резко заявила она.
Он удивленно посмотрел на нее.
— У тебя есть деньги? Я не знал.
— И никто не знал, так как все верили, что обеспечить меня должен был ты, — произнесла она с ядом в голосе. — Но я сама побеспокоилась о себе.
Ему это показалось подозрительным. Выклянчила у цыган?
— В этом я не нуждаюсь. Достаточно своего разума и умения.
Она вытащила пачку банкнот и помахала ею.
— Ловкость рук. В деревне, которую мы только что прошли. Там, где мы покупали тебе новые сандалии.
Ветле почувствовал, что лицо его запылало.
— Украла?
— Украла, украла… — взгляд ее неуверенно забегал. — Нужно же проявлять заботу о жизни.
Он долго не мог вымолвить ни слова.
— Этому вас учат в цыганском таборе? А я еще позволил Себастьяну и Доменико…
— Нет, нет, — мгновенно отреагировала она, подняв руки, как бы в защиту.
— Цыгане никогда не знали, что я делала. Они очень строгие! Но ты же знаешь, что там у меня нет ни отца, ни матери. Я только жила у них. Вынуждена была как-то выкручиваться сама.
— Врешь!
Она тут же набросилась на него.
— Вовсе не вру!
Ветле сначала был застигнут врасплох, и под ее напором свалился назад на спину. Она била его кулаками, а затем открытой ладонью ударила по лицу, из уст ее сыпались проклятия.
— Я думала, что ты обрадуешься деньгам!
Вся ее агрессивность и все разочарование от того, что он не хотел быть вместе с ней, вылились наружу.
Наконец Ветле поднялся и прижал ее к земле, пытаясь успокоить.
