Страшные сказки с Чёрного корабля

Пока они причаливали, Эдвард глядел на вулкан вдали, и при мысли о том, что тот может в любой момент извергнуть неистовый поток магмы, осыпая город камнями и пеплом, его осенило. Теперь он понимал, какой удачей может обернуться жизнь в тени подобного монстра. Возможно, секрет в том, чтобы смириться со своей судьбой, как это сделали неаполитанцы. Возможно, резное изображение показало ему то, что случится неизбежно, что бы он ни сделал. Возможно, он никогда не был таким уж свободным, каким себя считал.

Эдвард вытащил зуб из кармана и повертел в ладони, снова ощущая его тяжесть, гладкость нетронутой поверхности, неровности резьбы.

Он посмотрел на выгравированного «Сохатого» и увидел – как и ожидал – что корабль стоит теперь в Неаполитанском заливе, а на заднем плане изображен Везувий. Эдвард отметил это с таким спокойствием, которому и сам удивился. Возможно ли смириться даже с чем-то настолько мрачным и странным?

На фигурку моряка он не посмотрел. Смириться с ней было сложнее. В сценке с кораблем, казалось, просто отражалось то, что он видел вокруг, и какой бы волшебной ни была меняющаяся гравировка, она, по крайней мере, уходила корнями в знакомый ему мир.

Однако изображение моряка и того, кто следовал за ним – по-видимому, Резного Беса, – представляло собой загадку, которая тревожила и своей непостижимостью, и зловещим характером.

Когда Эдвард ступил на берег, в его голове все еще роились вопросы. Какой же все-таки смысл заключен в резьбе? Это реальное событие или в некотором роде символическое? Что оно означает? Это предостережение? Может, зуб предупреждает его об опасности или заманивает в неведомую ловушку? Вдруг, словно ища ответы на свои вопросы, он оглянулся и впервые заметил, где находится.

Постепенно Эдвард узнал это место, и ужас сковал все его тело. Он почувствовал то же, что и после падения зуба в океан. Он почувствовал, что тонет.

Эдвард стоял на той же набережной, что была вырезана на зубе. Вот высокое здание цвета охры с часовой башней, вот черепичная крыша и флюгер в форме стрелы.

Казалось совершенно невероятным, что в такой день – когда солнце стояло высоко в кобальтовом небе, кричали морские птицы, а рыбаки пели, вытаскивая на берег свой улов, – что в такой день нечто настолько мрачное из бессолнечного потустороннего мира может подступить совсем близко.