Страшные сказки с Чёрного корабля

Эти слова я произнес, надеясь своим тоном показать, что лично я подозреваю, что Теккерей никакой не моряк, а скорее бродяга или проходимец.

– Тебе есть что сказать, дружище? – спросил он.

– Только то, что я по-прежнему задаюсь вопросом, как вы оказались здесь в такую ночь, – ответил я. – В такой свирепый шторм ни один корабль не достиг бы гавани. Как вы добрались до берега?

– Вплавь, – ответил Теккерей.

– Очень смешно, – сказал я. – Но мне все же любопытно, почему вы не хотите рассказать правду.

Теккерей закрыл глаза и медленно покачал головой.

– Шторм – часть моряцкой жизни, – сказал Теккерей, – и каждый моряк от рыбака до адмирала рано или поздно подвергается этому испытанию духа. Шторма приходят и уходят. Таким кораблям, как мой, они обычно не страшны. Но бывают шторма особенно сильные. Такие, как этот.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но что-то в его лице заставило меня сдержаться.

– Возможно, я задумался о том, что нахожусь близко от мест, где родился и провел юные годы. Возможно, я думал о Кэти и той жизни, которую мы могли бы прожить. Возможно, я смотрел на этот самый трактир, ютящийся на вершине скалы.

Он глотнул рома и медленно поставил опустевший стакан.

– Как бы там ни было, – сказал он, – я не заметил волны, которая смыла меня за борт.

– Боже мой! – воскликнула Кэти.

Он, как обычно, не взглянул на меня и обратился к Кэти.

– Волны снова и снова захлестывали меня и увлекали на дно, но каждый раз я выплывал на поверхность. Я увидел на скале трактир и понял, что меня несет к берегу. Вскоре я уже стоял на отмели в бухте у этих скал.

– И как вы поднялись оттуда к нам? – спросил я. – Ведь скалы высокие и коварные.

– Я залез по ним наверх, – спокойно ответил он.

– Залезли? – рассмеялся я.

– Итан! – одернула меня Кэти.

– Я не могу указывать вам, во что верить, – сказал Теккерей, откидываясь на стуле. – Я могу только рассказать, как все было.

Шторм прекратился, и наступила такая тишина, какой я никогда не знал. Стихли и грохот моря, и крики чаек. Теккерей уставился в стол, на его лицо легла тень.

– Мальчиком я бывал в этом трактире, – начал он, не поднимая взгляда, – в лучшие времена. И мне захотелось взглянуть на него еще раз.