Страшные сказки с Чёрного корабля

Через некоторое время он поступил на линейный корабль Королевского морского флота, на котором служил и я, и однажды он рассказал эту историю мне, а я теперь пересказал ее вам.

Джейкоб не мог предвидеть, какой отклик его рассказ найдет среди собравшихся за столом закаленных морских волков, но точно не ожидал, что по его окончании наступит полная тишина.

Никто не произнес ни слова, и хоть все взгляды были направлены на Джейкоба, лица моряков не выражали страха или веселости, вместо этого на них застыло странное меланхоличное выражение.

– Ну так что же? – спросил Джейкоб, ударяя кулаком по столу. – Как вам моя история?

– Хороша, – ответил капитан, но остальные по-прежнему молчали и не двигались.

– В чем дело? – спросил Джейкоб. – Вы не верите? Клянусь, что Доусон сам рассказал мне ее, а он такой человек, что не станет болтать глупостей.

– Как не верить, здесь все слышали о Черном корабле, – сказал капитан.

– Ну что ж, – сказал Джейкоб, вдруг заметив, что в открытое окно заползает туман.

– А как на этом корабле оказался ты, Джейкоб? – спросил капитан.

Вопрос смутил Джейкоба, ведь это сам капитан, должно быть, позволил ему на него наняться. И все же, как ни странно, Джейкоб не мог вспомнить, как именно он сюда попал.

– Крушение прямо по курсу! – раздался голос. Капитан со вздохом поднялся.

– Поживее, парни, – сказал он. – Нас ждет работенка.

– Есть, капитан, – ответили все и, как один, встали и отправились на палубу.

И тогда Джейкоб с ужасом увидел, что на боку у Гибсона не хватает огромного куска плоти.

Его обвисшая рубашка, должно быть, милосердно скрывала – хоть и едва-едва – страшную рану от укуса.

Из каюты вышел Финч, и Джейкоб увидел, что через неопрятную дыру в его шляпе теперь пробивается молочный свет, идущий из открытой двери. Отверстие в его голове было сквозным. Капитан заметил выражение лица Джейкоба и мрачно улыбнулся.

– Подумай, парень, – сказал он. – Разве ты не помнишь, как попал к нам на борт?

Джейкоб напряг память и даже зажмурился, чтобы лучше думалось, но его голову словно заполнил тот же туман, что обволакивал корабль.

И вдруг он вспомнил: французский фрегат в Гибралтарском проливе, просвистевшая мимо картечь, рухнувшая на палубу грот-мачта, грохот пушечных залпов и стоны умирающих, и мушкетная пуля, которая прошила ему ребра прямо над сердцем и погасила пламя его жизни. Он положил ладонь на куртку и ощупал пальцем дыру.