Страшные сказки с Чёрного корабля

Я не прочь послушать что-нибудь новенькое!

– Точно, – поддержал Гибсон, хлопая Джейкоба по плечу. – Дадим ему слово, если он так хочет.

Несколько моряков громко заворчали, но Джейкоб схватил табуретку и уселся за стол. Фонарь освещал его лицо и отбрасывал на покатый потолок каюты гигантскую тень.

– А ну-ка замолкните, ребята, – сказал капитан. – Сдается мне, если юному Джейкобу есть что рассказать, он имеет на это такое же право, как и любой другой. Давай, сынок, не робей.

– Итак, – начал Джейкоб, – эту историю мне рассказал кок с брига, на котором я служил около года тому назад.

Этот кок – Доусон его звали – однажды нанялся на торговое судно, которое отправлялось из Бостона на Острова Пряностей.

Судно было справное, с хорошим капитаном, они шли быстро и без происшествий обогнули Мыс Доброй Надежды. И вот, когда они почти добрались до места назначения и думали, что опасность миновала, разразился ужасный шторм, вздымающий волны размером с горы с пиками из белой пены.

– Капитан с командой сделали все возможное, но шторм был слишком сильным.

Он переломил грот-мачту будто соломинку и покалечил корабль, а потом на судно обрушилась мощная волна и, словно топором, разрубила пополам. Все утонули.

Точнее, все, кроме кока Доусона, который ухитрился схватиться за обломок грот-мачты и изо всех сил цеплялся за него, пока бушевал шторм.

Когда шторм прекратился, Доусон обнаружил, что плавает среди обломков корабля и мертвых тел. Он кричал и звал выживших, но никто не отозвался.

Доусон не знал, сколько дней провел в воде, уцепившись за мачту, но какими бы ужасными ни казались эти дни под нещадно палящим солнцем, ночи были еще хуже, ведь он понимал, что на мили вокруг него пустынное темное море, а рядом – только раздутые трупы товарищей.

Но вот однажды море застлал туман. Он несколько спасал от солнца, но опустился так внезапно и был таким густым, что Доусона охватил страх.

И тут Доусон услышал его – этот дивный звук волн, ударяющихся о дерево, хлопанье и треск парусов. Корабль! Спасение близко!

И верно: из дымки постепенно проступали бледные очертания мачт и парусов, становясь все отчетливей.

Сердце Доусона встрепенулось, словно птица, и слезы счастья побежали по его обожженному солнцем лицу.

Но вдруг, когда он уже собирался вскинуть руку и позвать на помощь, его внимание привлекло какое-то движение в воде. Труп, что плавал в паре футов от Доусона лицом вниз и составлял ему жуткую компанию эти последние несколько дней, шевельнулся.