Страсть сжигает все преграды

Двойные двери широко распахнулись в огромный кабинет. Перед ней лежал бархатистый ковер площадью, наверное, с акр. Эшли увидела стол с компьютером и несколькими телефонами. Такая психологически пугающая декорация без нужды напомнила ей, что она полностью зависит от Вито. От бездонного отчаяния ее отделяла только хрупкая надежда, что он не помнит их последнюю встречу в таких же подробностях, как она…

Эшли увидела Вито и покрылась испариной. Он был в сто раз привлекательнее и ошеломительнее, чем она даже позволяла себе помнить.

И были расставлены все изощренные ловушки. Суперэлегантный костюм, неколебимо хорошие манеры и холодная вежливая улыбка. Но это только фасад буйной, примитивной натуры и огромного ego, отдаленных на целую галактику от ее идеала мужчины Нового века.

— Спасибо, что принял меня… — Не этими словами она хотела начать свою речь. И, увы, даже в ее собственных ушах они прозвучали безмерно униженно.

— Не хочу показаться невежливым, но времени у меня в обрез. — Вито показал на стул, стоящий в шести футах от стола.

— Буду по возможности краткой.

— Держа в памяти, что я не желаю слышать просьб о снисхождении к твоему брату после его возмутительного поведения. — Черная бровь иронически взлетела вверх.

Эшли задохнулась. Молчание прервал телефонный звонок. Когда внимание Вито переключилось на телефон, Эшли снова смогла дышать. Она испытывала сверхмощное искушение рассматривать его. Невероятно привлекательный. Смуглое лицо с крепкими высокими скулами. Тонкий нос и губы с откровенно чувственным изгибом свидетельствовали о вспыльчивом и гордом характере.

Но женщина прежде всего заметила бы его глаза. У Вито были удивительно красивые глаза, золотистые, сверкающие, как благородньш металл при свете солнца.

Эшли отметила, что Вито по-прежнему излучал темную, дикарскую сексуальность. Когда он проходил, каждая женщина от пятнадцати до пятидесяти лет вздергивала подбородок и втягивала живот. Эшли поняла, что и она не составляет исключения.

Она опустила ресницы.

Кожа горела. Ее болезненно покоробил юношеский отклик тела на его грубую, откровенную мужскую силу. Предсказуемая злость последовала за осознанием собственной низменной чувственности. Он положил трубку и пробормотал равнодушное извинение за то, что прервали их разговор.

— Ты ведь хочешь, чтобы я встала на колени и умоляла тебя? Правда? — Когда вырвались эти горячие, бездумные слова, Эшли готова была откусить себе язык. Потерять контроль над собой!..