Страсть сжигает все преграды

Лицо — восковая маска, в которой два оскорбленных глаза и два красных пятна пылающего гнева на щеках.

— Эшли? — пронзительно вскрикнула она.

— Сьюзен… — Арнольд останавливающе положил руку на рукав жены.

— Не вмешивайся! — Сьюзен в бешенстве обернулась к мужу. — Она здесь, и я рада, что она здесь. Пусть знает, что она наделала!

— Что я наделала? — повторила Эшли после непомерно долгой паузы.

— Это все твоя вина! — прошипела Сьюзен. — Что, по-твоему, я должна сказать папе и маме, когда они вернутся? Они оставили Тима на нашепопечение.

На нашу ответственность. Когда папа узнает, что случилось, он проклянет меня за то, что я позволила тебе приблизиться к нему. Но тебе-то нечего беспокоиться! Папа не станет с тобой разговаривать ни за какие блага мира!

Эшли не узнавала сестру. У нее возникло фантастическое чувство, будто она перешагнула порог безумного Зазеркалья, где родные становятся совершенно чужими. Как правило, сестра вела себя бесчувственно-холодно. Но нынче вечером Эшли видела одержимую женщину, агрессивную, не сдерживающую, ярости.

Умоляющим жестом Эшли протянула к ней руку.

— Сьюзен, прошу тебя, я ничего не понимаю. При чем тут я?

— А разве не ты делаешь все, чтобы опорочить нашу семью? — взвилась Сьюзен. — Ты знаешь, чью машину он разбил? Ты знаешь, почему он ее разбил?

Эшли оцепенела, убитая очевидным признанием, что Тим хотя бы отчасти виноват и его не напрасно забрали в полицию.

— Наш глупый младший брат вздумал отомстить человеку, который четыре года назад бросил тебя в трудном положении! — Разгневанное лицо Сьюзен вдруг сморщилось.

Она прикрыла рукой дрожащие губы. — Что он сделал? Он сел в его машину и стал все крушить вокруг дома! Он нанес ущерб в тысячи и тысячи фунтов стерлингов. Одна машина стоит больше, чем весь этот дом! И все уничтожено! — Ее дрожавший голос становился все громче. — Он сровнял с землей их идиотские про-о-о-клятые фонтаны! Исполосовал их зеленую лужайку для боулинга! И очень похоже, что за это он отправится в тюрьму!

— Но это невозможно, — прошептала Эшли пересохшими губами.

Когда Арнольд попытался успокоить жену, она грубо локтем оттолкнула его и помчалась наверх, как и Тим несколько минут назад. В тишине, наступившей в холле после ее ухода, снова раздался гром хлопнувшей двери.

— Она терпеть не может, чтобы ее видели плачущей. — Вздохнув, Арнольд предложил Эшли пройти в комнату. — Лучше оставить ее одну, пока не успокоится.

На Эшли накатила волна головокружения.