Страсть сжигает все преграды

 — Четыре года назад ты уехала из моей квартиры через двадцать четыре часа после мо его отъезда. И куда ты направилась?

Гигантская невидимая рука выдавила из легких весь кислород, каким Эшли дышала.

— Ведь ты не вернулась в комнату, которую снимала в вонючей квартире? — Он наблюдал, как последние капли краски оставили ее лицо. — В комнату, которую ты так настойчиво сохраняла на протяжении наших отношений. Так куда же ты переехала? Ты тотчас же перепрыгнула в постель к другому мужчине…

— Нет! — вырвалось у нее, и все головы за соседними столиками повернулись в ее сторону.

— Ты хочешь сказать, что он не был мужчиной, не правда ли? Всего лишь мальчишка, — продолжал Вито все тем же убийственно спокойным голосом.

— Он был только другом, — прошептала она.

— Но тебе нравится спать с друзьями тоже, — с леденящей жестокостью отрезал Вито. — Ты переехала к нему. Из моей постели в его постель. Через считанные часы. Как ты назовешь женщину, которая ведет себя подобным образом?

— Ты все понимаешь неправильно… — начала она.

— Неправильно? — спросил Вито. — Я бы с большим удовольствием предпочел понимать не правильно. Правда не очень льстит моему ego.

На Эшли вдруг накатило такое сильное предчувствие катастрофы, что ее затрясло.

— Да. — Вито спокойно вздохнул. — Месяц спустя после того, как ты переехала к нему, ты записалась в клинику, где делают аборты, чтобы разрешить маленькую проблему, которая неожиданно возникла. И ты по своему собственному желанию убила эту маленькую проблему? Ведь так?

Безутешные рыдания клокотали у нее в горле, словно вой отчаяния попавшего в капкан зверя.

Эшли была совершенно уничтожена. Вито бросил ей убийственное обвинение. Она и правда испытывала такое чувство, будто заслужила его отвращение. Не имеет значения, как он узнал. Важно, что ему все было известно. Бессмысленно объяснять, что она переехала к Стиву, потому что ей больше некуда было деться.

Стив позволил ей спать на софе. Хороший друг, он поддержал ее в тот момент, когда она отчаянно нуждалась в поддержке. Но слишком молодой и незрелый, чтобы понять всю сложность чувств женщины, когда выяснилось, что она беременна.

Тогда первая реакция Эшли на непредвиденное осложнение выразилась в цепенящем ужасе.