Страсть сжигает все преграды

— Сегодня я провела весь день с Тимом, — повторила она. — И царапина появилась, когда я утром полезла в чемодан и задела замок. Больше того, у меня вообще нет любовника.

— Любовник — это тот, кто любит, а ты занимаешься со своими партнерами сексом.

Он повез ее в оперу. Эшли не могла поверить, что Вито может быть таким жестоким. Как ни любила она оперу, сегодня ничего не слышала, лишь оглушающую какофонию звуков. Вито не верил ей раньше, не поверит и теперь. И у нее нет доказательств, которые можно привести в свою защиту.

Слезы ручьями катились по мокрым щекам.

Еще до антракта он отвез ее назад в квартиру. Молчание, словно огромная стеклянная стена, разделяло их. Эшли и не пыталась нарушить его — не было сил. Без единого слова она скрылась в своей спальне. С отвращением сбросила изысканный туалет, который Вито выбрал перед тем, как растоптать ее. Еще никогда она не испытывала такой обиды и такой физической подавленности, как сейчас. Словно раненое животное, которое ищет убежища, она забралась голая в постель и услышала, как хлопнула входная дверь, возвестив о его уходе.

И плотина прорвалась. Он снова вызвал прошлое, разбередил раны, которые еще не зарубцевались.

— Эшли, пожалуйста… — Рыдания перешли в стон, когда рука коснулась ее спутанных волос, закрывавших лицо. Она зарылась в подушку, чтобы заглушить рыдания.

— У-у-у-уйди! — всхлипнула она.

— Я вел себя как бессердечный садист. — Матрас прогнулся под тяжестью его тела. — Как настоящий подонок. Должен это признать. Я хотел обидеть тебя…

— И ты обидел, — выдохнула она.

 — А теперь уходи.

— Четыре года назад за все время, что мы были вместе, я ни разу не видел, чтобы ты плакала. А теперь дважды за одну неделю… — Его прерывавшийся голос дрогнул. — Ты всегда казалась мне такой стойкой…

— Я обычно плакала в в-в-ванной, пустив душ.

— Если бы я знал… — Вито горько усмехнулся.

— Ты бы упивался моими слезами, — буркнула она и села, обмотавшись простыней и спрятав опухшее лицо под вуалью спутанных волос. — Я думала, ты ушел…

— Я не мог оставить тебя в таком состоянии.

Я ввернулся. — Он всунул ей в руку бокал коньяка, и она выпила его залпом. — Через десять дней будет свадьба, а потом я возьму отпуск на шесть недель, и мы проведем его в Шри-Ланке. — Он запустил длинные пальцы в ее волосы и убрал их с лица, не позволяя ей отвернуться.

Эшли вздрогнула, увидев в его горящих темных глазах почти дьявольскую непреклонность. Неудивительно, что он назвал ее проституткой в тот первый день в его офисе.