Страсть сжигает все преграды

А когда она узнала, что Вито обручился с Кариной, то почувствовала себя раздавленной. Она каменела при мысли, что сделает отец, если узнает о ее беременности. На первый прием в клинику записал ее Стив. Он говорил ей, что Вито бросил ее, что теперь решать только ей. И к тому же она никогда не хотела иметь детей. Прервать беременность — это единственное разумное решение, говорил Стив. Ведь у нее нет денег, чтобы сохранить ребенка. На что она будет жить? Какую жизнь сможет дать малышу?

Эшли пошла на консультацию, но до нее еще не доходило, что она носит ребенка.

Она чувствовала себя больной, слабой, сломленной и отчаянно одинокой, несмотря на все старания Стива убедить ее в обратном. И когда подошел день, назначенный для операции, она вдруг начала размышлять, будет ли это мальчик или девочка, с рыжими волосами или черными, с зелеными или темными глазами. До Эшли медленно и мучительно начало доходить: беременность и разумность — два партнера, которым нелегко ужиться вместе.

Когда она наконец поняла, что не может пройти через эту операцию, то была близка к срыву.

Служащие клиники настояли, чтобы она кому-нибудь позвонила, кто бы мог забрать ее. Она дала им телефон Сьюзен, потому что у Стива в тот день были экзамены. Вот так случилось, что ей пришлось все рассказать Сьюзен. Если бы она лучше владела собой, то Сьюзен никогда бы ни о чем не узнала.

Она сказала сестре, что, как бы ей ни было тяжело, она намерена родить ребенка. Новость чуть не привела отца к насильственным действиям по отношению к ней.

Когда случился выкидыш, Эшли восприняла его чуть ли не как наказание небес, приговор, который она заслужила, потому что вначале не хотела ребенка. Разум убеждал ее, что глупо так рассуждать, но чувство вины от этого не проходило.

— Вито… — пролепетала она.

— Тогда зачем ты начинал ее? — Эшли с трудом контролировала себя.

— Я не люблю секреты. Мне надо было сказать тебе об этом в первый же день.

— Я не делала аборта, — с болью прошептала она. — Это был выкидыш.

— Прежде ты обладала самым великим даром.

Способностью говорить правду, как бы ни была она нежеланна! Не оскорбляй моих чувств.

— Я в жизни не спала со Стивом! — воскликнула Эшли, хотя что-то в глубине сознания приказывало ей молчать.

— Фигурально говоря, ты с таким же успехом могла бы сказать и правду, — с горькой резкостью бросил Вито. — Ты очень давно не спала в моей постели.

Его убежденность была подобна скале — незыблемая. Но Эшли все еще не желала сдаваться.