Страсть сжигает все преграды

Только не это!

— Почему? — настаивал он.

— Что — почему? — пролепетала она.

— Джулия… Ты обидел меня, — с трудом выдавила она.

Вито отпустил ее. Он шагнул назад и взял свой бокал. Он оставил ее в центре комнаты, словно на необитаемом острове. Она ошеломленно смотрела на него. Он стоял в мягком круге света лампы, красивый, как темный ангел. Жестокий, безжалостный ангел с повадками хищного зверя. У Эшли защемило сердце, едва она вспомнила, как легко он когда-то ушел от нее.

Ноги не держали ее. К горлу поднималась тошнота.

Но хуже всего, что голод тела требовал утоления. Эшли опустилась на софу, бледная и изнуренная. И ей было стыдно, что почти без усилий он добивается от нее того, чего хочет.

— Ты и правда ненавидишь меня? — Вопрос просто сорвался с языка и не требовал ответа. — И винишь меня во всем, что случилось четыре года назад? Ты не хочешь признать, что с той стороны забора, где стою я, совсем другая точка зрения.

— Неужели? — В равнодушном отклике не прозвучало и тени сочувствия.

— Ты ушел, а не я, — подчеркнуто осуждающе проговорила она.

— Мне надо было найти, где жить, и я чувствовала себя сломленной…

— Плата за квартиру была внесена до конца года, — сухо вставил Вито. — Ты могла никуда не переезжать. И я открыл счет на твое имя, чтобы ты не нуждалась в деньгах.

— Да…. — У нее вырвался сдавленный смешок. — Никогда не забуду самый чувствительный момент последнего «прости». Чековая книжка, доставленная специальным курьером. Именно то, чего хочет каждая женщина в качестве последнего трогательного напоминания о неумирающей преданности любовника.

За кого ты меня принимал? За ничтожную шлюху, которой должен заплатить?

— Я нес за тебя ответственность. — Почти незаметный румянец окрасил высокие скулы. — Я снял с себя эту ответственность единственным доступным мне в тот момент способом.

— Я не брала твои деньги, когда жила с тобой. Почему бы я их взяла, когда ты ушел? — хрипло прошептала Эшли… — Я не могла вернуться в квартиру, которую снимала пополам с другой девушкой. Я отказалась от комнаты за две недели до того, как ты ушел.

Вот почему я очутилась у Стива…

— Ребенок… был мой? — Он без предупреждения выстрелил в нее вопросом, который вроде бы не относился к теме разговора. Но Эшли видела ледяную сосредоточенность Вито и понимала, что на самом деле это единственная тема, которую он готов обсуждать. Тема закрыта, сказал он неделю назад, но даже Вито не лишен человеческих чувств.

Откровенная жестокость вопроса пронзила ее словно удар ножа.