Страсть сжигает все преграды

— Как ты можешь спрашивать меня об этом? — вырвалось у нее.

Удушающе пульсировало нависшее молчание. Вито иронически вскинул черную бровь.

Эшли опустила голову, дрожа от ненависти, которая оказалась лишь тонкой патиной, прикрывавшей болезненный взрыв чувств. Куда делась ее злость? Ей нужна злость! Просто необходима! Но вместо злости ее мучило чувство отчаяния от потери и пустоты. Почему ей так больно ненавидеть его? Почему она чувствует себя такой уязвимой? Почему вдруг для нее стало таким важным, чтобы он верил ей?

— Ребенок был твой, — подтвердила она, презирая себя за слабость.

 — И…

— Это все, что я хотел знать, — осадил он ее.

— Но как тебе стало известно про ребенка? — спросила она после паузы.

— Я нанял частного сыщика следить за тобой. — Вито окинул ее ледяным, непроницаемым взглядом, но смуглая рука сжалась в кулак. — Я не сомневался, что у тебя есть другой мужчина, — продолжал он. — В конце концов выяснилось, что предполагаемый треугольник не имеет под собой никакого основания.

И совершенно случайно я обнаружил, что у тебя была гораздо более веская причина желать, чтобы я исчез из твоей жизни.

Эшли вспыхнула. Он думает, будто она ушла бы в любом случае, лишь бы обеспечить себе свободу распоряжаться их неродившимся ребенком.

— Ты не слушаешь, что я говорю, — потрясенно вырвалось у нее. — Я не делала аборта. Я передумала. А выкидыш случился несколькими месяцами позже.

— Нам надо вернуться к гостям.

— Вито, ты не можешь так поступать со мной! — воскликнула она.

— Это все в прошлом, — прошипел он, с силой выдохнув воздух. — Давай похороним его навсегда. Мне бы не надо говорить тебе, что я знаю…

— Но ты сказал! — перебила его Эшли. — Поэтому ты не можешь похоронить прошлое!

— Мы должны. — Он бросил взгляд на ее посеревшее лицо, — Я признаю, что ошибался, считая, будто решение не причинило тебе боли. Ясно, что ты страдала, если эта тема все еще вызывает такую муку. Но ты должна признать, что мы оба несем печать совершенно разного воспитания и окружения.

И я такая же жертва условий, в которых проходило мое детство, как и ты. Я не могу чувствовать иначе, но я могу научиться отодвигать чувства на задний план. И именно это мне следовало бы сделать уже давно.

Горькое отчаяние и невыносимая боль придавили Эшли. Она с трудом встала. Да, он старался, как мог. И все равно осуждение и полная неспособность понять ее волнами расходились от него. Горячие слезы защипали глаза.