Страсть сжигает все преграды

Чего еще он хочет от нее? Любви? Вечной преданности, которой обладал в прошлом и от которой сам отказался? Эшли с болью осознала, насколько полной была бы его месть, если б она, став его женой, соответствовала всем его ожиданиям.

— Проиграл, — хрипло повторил он, опуская ее несопротивлявшееся тело на кровать. — Черное пятно бесчестья на безукоризненной репутации. Я не мог с этим жить.

С каждым словом он усиливал глубочайшие страхи Эшли.

Вито ласково поднял ее точеную руку и шутливо прижался губами к платиновому пояску обручального кольца.

— Разве это похоже на кандалы?

— Мертвая хватка, — быстро ответила Эшли. — Символ собственности. Интересно, почему ты не хочешь на каждой клеточке кожи сделать татуировку «Кавальери». На случай, если я отобьюсь от стада!

— Ты не отобьешься, сага. Я очень внимателен к своей собственности.

— Будь ты проклят! — выкрикнула она, пытаясь сесть.

Но он пробежал кончиком языка по аллее между грудями, и этот эротический набег остановила только встреча с краем ее махрового халата.

— Dio… Чуть не забыл. — Он потянулся к пиджаку и достал знакомую маленькую коробочку. Одной рукой открыл ее и извлек на свет крохотную таблетку. — У медицинской науки есть свои преимущества. Я подумал об этом во время обеда и теперь готов на компромисс…

В изумлении Эшли открыла рот. Он опустил в него таблетку, и она автоматически проглотила.

— Нам не обязательно, чтобы это случилось слишком скоро.

Странный укол боли окрасил ее облегчение оттого, что он передумал использовать ее лишь с одной целью. Яснее он не сумел бы сказать, что для него беременность — сексуальный поворотный пункт или, пожалуй, финальный акт шарады, в которой он заставил ее участвовать.

— Ты довольна? — спросил он.

— Экстатически… Но ты хочешь всего, что я могу дать тебе в ответ, — натянуто прошептала она, понимая, что его снисходительность тоже имеет свою цену.

Искушающая рука обхватила грудь, и глаза Эшли невольно закрылись, по телу прокатилась жаркая волна предвкушения.

— И это невероятная щедрость, правда? — хрипло проговорил он. — Учитывая, что я мог бы взять, не спрашивая.

Другая рука нежно поглаживала светлевшие в темноте бедра, и при каждом движении все ее чувства совершали гигантские прыжки.