Страсти-мордасти рогоносца

Альберт Кузьмич не спеша, очень аккуратно, не уронив ни крошки, вкушал омлет. А из зоны кухни слышалось фырканье, повизгивание, звяканье, рычание.

Я обернулась, увидела Роки и Мози. Щенки ели паштет из мисок, которые находились в специальных подставках. Мози чавкал так, словно был не французским бульдогом, а стадом поросят. Роки хватал куски, не обращая внимания на то, что половина из них вываливается из его пасти на пол. Мози первым закончил завтрак и решил доесть с плитки то, что растерял брат. Роки сообразил: часть его завтрака исчезает в чужом желудке, взвыл и кинулся на брата, но по дороге налетел на плошку с водой и упал прямо в нее.

Фонтан брызг разлетелся веером. А Мози, вместо того чтобы спокойно доесть то, что было перед ним, кинулся к посудине потерпевшего бедствие и начал быстро лопать порцию брата. Роки вскочил, завизжал, вцепился в хвост вора. Завязалась драка.

Надежда Михайловна, крикнув: «Немедленно прекратите!» – схватила посудное полотенце и стала шлепать бульдожек по толстым задницам.

Но парочка безобразников не обращала на это ни малейшего внимания.

– Эй, – закричала я, – перестаньте, вы друг у друга сейчас уши отгрызете!

– Надо на них водой побрызгать, – засуетилась помощница по хозяйству.

– Во дают, – пробормотал муж, наблюдая, как Роки гоняет Мози по кухне. – Мама точно не соскучится. Кстати, ее завтра можно домой забрать.

– Отлично, – обрадовалась я. – Кабачкам когда-нибудь надоест гоняться друг за другом?

– Похоже, нет, – засмеялся Иван.

Альберт Кузьмич спрыгнул со стула и безо всякой торопливости царской походкой прошествовал в кухонную зону.

Постоял, посмотрел на выясняющих отношения бульдожек, дождался, пока Роки в очередной раз побежит мимо, и со всего размаха дал ему оплеуху. Щенок взвизгнул и сел. Мози, спешивший за братом, попытался притормозить, но сразу остановиться у него не получилось. Сила инерции потянула упитанное тельце вперед, и маленький толстяк влетел головой в нижнюю часть буфета. Послышался глухой удар. На верхних открытых полках закачались жестяные банки. Одна из них – самая большая с надписью «Крупа» – свалилась на пол, с нее слетела крышка, на плитку вывалилась гора пшеничной муки. Мози, ошалевший от случившегося, плюхнулся прямо в центр белой дисперсной массы. Стало тихо.

– Написано «Крупа», а внутри мука, – удивился муж.

– Ах ты, господи! – засуетилась Надежда Михайловна. – Ничего, сейчас все соберу. Вот же негодники!

Альберт Кузьмич медленно, стараясь не наступить лапами в муку, пошел к Мози.