Страсти-мордасти рогоносца

 – В комнатах я порядок не наводила, поэтому давайте на кухоньке в чистоте и уюте устроимся. Вот сюда, пожалуйста, на диванчик садитесь.

Я растянула губы в улыбке. Меня никак нельзя назвать образцовой хозяйкой – готовлю плохо, не умею гладить и не вытираю каждый день пыль, – но такого бардака у меня никогда не бывает. В мойке у Боковой громоздится гора грязной посуды, на столе открытая банка консервов, из нее торчит вилка, на клеенке лежат несколько кусков черного хлеба, огрызок яблока и стоят кружки с остатками разных жидкостей, в одной колосится плесень.

– Чайку? – радушно предложила хозяйка, засовывая под кран электрический чайник, который когда-то был белым, а сейчас приобрел с одного бока серый, с другого коричневый цвет. – У меня печенье есть. Минуточку…

Юля открыла шкафчик, висящий над разделочным столиком, и начала сосредоточенно рыться в открытых пакетах.

Я продолжала стоять у дивана. Опускаться на обивку, покрытую пятнами непонятного происхождения, мне не хотелось. Но альтернативы не было. Отказ надеть тапки еще можно было объяснить желанием дать отдых уставшим ногам.

– У меня настоящий шок, – повторила тем временем хозяйка. – Антонина же прекрасно себя чувствовала. И все в музее в ужасе от страшной новости. Тонечку наши любили! Прямо обожали! Она была чудесным человеком. Только очень, очень, очень несчастным.

– Почему? – быстро спросила я. – Что плохого было в жизни Ткачевой?

Бокова прижала палец к губам.

– Тсс. Не могу рассказать. Не моя тайна. Мы с Тонечкой дружили, я к ней в гости забегала. У меня-то не квартира, а улей. Это сейчас никого нет, а пришли бы вы после семи – птичий базар! Дочь, зять, их ребенок, мой муж, да еще свекровь почти каждый вечер в гости притаскивается, не лень ей. Придет она, усядется и заведет: «Когда квартиру в последний раз убирала? Почему на ужин сосиски? Отчего у моего сына рубашки неглаженые?» Зудит, словно оса недовольная. И что интересно: обругает еду, а потом как навернет! У вас есть свекровь?

Я замешкалась с ответом, но Юлии, похоже, он был не нужен, она продолжала:

– Значит, вы меня понимаете.

Юлия опустила голос до шепота.

– Тонечку убили. И я точно знаю кто.

– Имя назовите, – так же тихо попросила я.

– Рита Грачева! – во всю мощь взвизгнула Бокова. – Настоящая стерва.