Страсти ниже плинтуса

— Вон там, видишь, на детской площадке парень сидит? — показала Варвара Степановна. — Мы так думаем, что это наводчик. Смотрит, кто из дома уходит, и квартиру ограбит…

— Да ну? — усомнилась я.

— Что тут нукать-то? — рассердилась баба Зина. — Дело ясное! В третьем подъезде на прошлой неделе квартирку обчистили? Обчистили! В угловом на втором этаже телевизор и пылесос вынесли? Вынесли! У нас в семнадцатой квартире третьего дня женщина пришла счетчик проверить, а после хватились — шкатулочка с золотишком-то и тю-тю!

— Насчет шкатулочки сомнения есть, — тут же вставила Леонида Сергеевна, — уж очень там у них мальчишка шебутной.

Как бы он золотые вещи не покрал…

— Все равно этот — наводчик! — припечатала баба Зина. — Я уж и участкового вызвала, с минуты на минуту будет!

— Правильное решение! — одобрила я. — Наше оружие — бдительность!

Я поглядела на старух с нежностью — очень кстати они затеяли проверку. Этак я под шумок смогу улизнуть.

Показался участковый, и баба Зина выскочила ему навстречу.

Издалека было не слышно, видно только, как бабка быстро шевелит губами. Участковый Семен Семеныч — крупный дядька с багровым лицом по причине неумеренного потребления спиртных напитков — дело свое все же знал. Он отер потный лоб и большими шагами направился к детской площадке. Баба Зина припустила за ним. Мои старушенции вылетели из подъезда и устремились в ту же сторону, чтобы не пропустить интересное зрелище. Я подождала немного, пока старухи не окружили скамейку и не поднялся там гвалт, потом быстренько проскользнула вдоль дома и свернула за угол. Будем надеяться, что у парня в джинсе нет напарника.

На улице царила не характерная для нашего города влажная, душная жара. К счастью, внутри химчистки фирмы «Клинекс» работал кондиционер. Кроме кондиционера, здесь работала приемщица, женщина лет тридцати, с измученным выражением лица.

Причина этого выражения стала мне ясна буквально через секунду.

Перед приемщицей сидела толстая ярко-рыжая тетка в белом хлопчатобумажном костюме, чуть не лопавшемся на ее необъятных телесах, увешанная золотом, как новогодняя елка игрушками.

Мне кажется, в такую жару носить на себе центнер золота мог только извращенец или самоубийца. Рыжая тетка выговаривала приемщице, визгливым, как стеклорез, голосом:

— Клиент всегда прав! Если я сказала, что на моей шубе были перламутровые пуговицы, значит, так оно и есть!

— Но дама! — пыталась обороняться служащая.