Страсти ниже плинтуса

Прошлась пальцами по всей поверхности — не почувствую ли что-нибудь твердое… но нет, ничего необычного в этой дубленке не было.

Я поняла наконец, что сваляла дурака. Что за странная мысль пришла мне в голову — отправиться в химчистку за чужой дубленкой! Теперь я отлично понимала, что здесь ничего не могли спрятать: ведь дубленка побывала в химчистке, если бы в нее была каким-то способом зашита компьютерная дискета или бумажный листок с шифром, эти записи пострадали бы от воздействия химии…

Хорошо хоть, что приемщица не заподозрила меня, не потребовала документы! Ведь тогда она могла бы убедиться, что я — вовсе не Сережкина О.

 Л. и получаю чужую вещь! Правда, я очень похожа на Оксану, а приемщица могла ее запомнить… Кроме того, она была выведена из себя чокнутой клиенткой, которая почему-то требовала перламутровые пуговицы… надо же, какой бред — перламутровые пуговицы на шубе! Как только такое могло кому-то прийти в голову! Вот здесь — нормальные пуговицы, под цвет дубленки…

Я машинально повернула одну из пуговиц по часовой стрелке… и она разъединилась на две части, как крохотная шкатулочка.

Верхняя половинка пуговицы, как крышечка, оказалась у меня в руке, нижняя часть осталась на месте. И в этой нижней части, как в футляре, лежал крошечный блестящий предмет. Что-то вроде монеты.

Я вытряхнула этот предмет на ладонь и разглядела его. На самом деле он был похож не на монету, а на компьютерный диск, только очень маленький, во много раз меньше обыкновенного.

Но по его поверхности, как у настоящего диска, бежали радужные зайчики лазерной записи.

Несомненно, это был носитель информации. Именно за этим крошечным диском охотились все мои многочисленные преследователи. Люди в сером, люди в черном, люди в камуфляже, все эти агенты, сотрудники спецслужб и таинственных организаций. Включая моего неожиданно нашедшегося папочку. Они за ним охотились, но нашла его я.

Я инстинктивно сжала руку в кулак, пряча свою находку.

Ну вот, я нашла этот чертов диск — и что теперь с ним делать?

Мое положение не стало ни на йоту лучше. Если бы я хоть знала, что на нем записано! Если бы я знала, почему он всех так интересует!

Но наверняка запись на нем зашифрована, закрыта кодом, паролем, черт его знает чем еще, а я во всех этих вещах совершенно не разбираюсь.

Кто в этом разбирается — так это Андрей…"

"Вспомнив о нем, я испытала легкий укол совести.