Но это никак не связано с действиями или словами Примо.
— Тогда в чем дело?
Она повернулась на каблуках и прошла по коридору, остановившись у дверей кабинета.
— Я работаю на него, — начала она тихим голосом. — А он очень добр к своим работникам.
— Но?..
Она посмотрела на брата через плечо. На этот раз ей удалось сдержать слезы, но от этого Гейбу стало еще беспокойнее.
— Дело не в том, кто я. А в том, кем я не стану. Гейб, я не хочу работать на него. Я хочу быть его внучкой. Я хочу того, чего у нас никогда не было.
Семью. — Прежде чем он сумел ответить, она распахнула первую дверь и, постучав во вторую, широко ее открыла.
— Мистер Моретти.
— Приглашайте.
Его голос был низким и глубоким, окрашенным легким тосканским акцентом. В нем звучала забытая мелодия, зов многих поколений предков, заставивших Гейба почувствовать, как что-то сжимается в его груди. Гейб замер, разрываясь между желанием утешить сестру и увидеть деда.
Люсия решила за них обоих. Она сделала шаг назад и покачала головой:
— Все в порядке.
Затем сжала кулак правой руки, оставив выпрямленным лишь указательный палец. Слегка согнула его. Гейб сделал то же самое. И их пальцы соединились. Так с самого детства их приучила делать мама. Это было их секретное признание в любви. Символ поддержки и силы.
— Иди, — прошептала она.
— Мы не закончили, — предупредил он шепотом. Затем сделал несколько шагов вперед и оказался лицом к лицу со своей копией лет через пятьдесят.
Примо медленно встал.
— Ты очень похож на своего брата Северо.
Вас можно принять за близнецов, — пробормотал он.
— Я не считаю его своим братом.
Примо пожал плечами:
— Меня это не удивляет. Понятно, что ты обижен на нас. Твой отец поступил неправильно.
Это удивило Гейба.
— Согласен.
Дед хрипло рассмеялся:
— Ты не ожидал, что я скажу подобное о собственном сыне? — Подойдя к искусно гравированному хьюмидору, он достал сигару. — Будешь?
— Мне кажется, в офисе нельзя курить.
— А что? Ты вызовешь полицию?
— Зависит от исхода нашего разговора.
На мгновение взгляды мужчин сцепились. Наконец Примо разразился громким хохотом. Обойдя стол, он подошел к Гейбу. Сжал внука в долгих искренних объятиях и слегка потрепал по спине железной рукой:
— Я уже и не надеялся, что этот день настанет, Габриель. — Его имя непривычно прозвучало на итальянский манер.
Гейб замер, не понимая, как реагировать на объятия и на всю ситуацию в целом. В конце концов он ответно похлопал старика по спине.
