Страж Предела

Кроме того, только слушая бойцов, наблюдая за тем, как у них работают извилины, можно понять, на кого можно положиться, а на кого не стоит, кому можно отдать отряд под командование, а кого лучше оставить ведомым… Рэйзер был неплохим психологом, и построить неплохую карьеру в армии ему помешало только то, что делать этого он не желал. Не так он представлял свою цель в жизни, совсем не так. За что, собственно, и поплатился.

— Нужно их обходить, — Змей выровнял коптер и продолжал вести его за беглецами. — Встретим с той стороны мозгокрутки.

Если они из нее выйдут, конечно.

— А если они в ней сдохнут, ты заказчику что предъявлять будешь? Или тогда тебя за ними отправить, чтобы ты головы принес? — фыркнул Рэйзер.

— Обойти не получится, — покачал головой Сильвер. — Если девчонка знает путь через мозгокрутку, нет гарантии, что этот путь будет прямым. Они могут выйти в любом месте.

— Разумно, — кивнул Рэйзер. — В общем, ясно. Змей, возвращай дрон. Идем на захват.

— В смысле? — чуть ли не в один голос воскликнули Змей и Гост.

 — Они же сейчас в мертвую зону войдут уже!

— Ничего страшного, — Рэйзер принял решение, и отступать от него не собирался. — Был я там. По краю не так сильно оно и долбит. Если не будем тормозить, закончим прежде, чем успеем что-либо понять. Вошли, отработали, вышли. Все.

— Но… — Змей попытался возразить, но Рэйзер решительно пресек возражение.

— Никаких «но». Давайте, бойцы. Шевелимся.

На поляну сел дрон, и хмурый Змей принялся паковать его в рюкзак. Рэйзер проверил оружие, прогнал тест имплантов и глотнул воды с энергетиком из гидратора.

— Командир… — снова подал голос Гост.

— Слушай… Ну, раз мы в такую задницу лезем… Можно все-таки девку… Ну, типа в качестве премии?

Рэйзер тяжело вздохнул, и махнул рукой.

— Не в ущерб основному заданию. Сможешь взять живой — делай с ней, что хочешь. Но — на базе. Будешь отставать на марше — брошу, на хрен, вместе с ней. Усек?

— Так точно! — гаркнул повеселевший боец.

— Дурдом, — буркнул Рэйзер, и первым двинулся по тропе.

«Наша армия, что надо, гасим звезды голым задом, но из моды вышел ядерный удар…» — по двадцатому кругу я гонял в голове неуставную строевую песню, однако задушить тревогу и подавленность, черными щупальцами стискивающие сердце, до конца не удавалось.

Это походило на то, что я испытывал после… После смерти, да. Когда меня истыкал клинками гребаный морф, а сверху прилетела бетонная плита. Правда, тогда шарашило меня, конечно, сильнее — сейчас я хотя бы сопротивляться мог.