Температура в комнате, кажется, взлетела от суровой зимы до жаркого лета за несколько секунд. Кейт стало жарко, и она знала, что это не из-за жаровни, а от того, что они наедине в маленькой спальне. Разумеется, широкая мускулистая грудь, поблескивавшая при свете свечи и словно занимавшая каждый дюйм свободного пространства, только усиливала ее смущение.
Господи боже, как ему удалось добиться таких мускулов? Кейт могла пересчитать все мышцы на его животе, ради всего святого!
Он и впрямь был великолепен."
"Но ему на тебя плевать.
Напомнив себе, что случилось раньше и о его планах избавиться от нее, Кейт сжала рот и оторвала взгляд от вызывающих жар мускулов.
– Я в порядке, – резко сказала она. – Прости, что разбудила. Можешь возвращаться в постель.
Он взял ее пальцами за подбородок и посмотрел ей в глаза.
– Никуда я не пойду. Ты все еще дрожишь. – Так и есть, поняла Кейт. Черт, я все еще дрожу. – Ты меня до смерти напугала. Ты кричала, словно в агонии. – Так оно и было. В агонии от того, что была не в состоянии ничего сделать, когда ее мать изнасиловали и убили у нее на глазах.
– Солдаты? – спросил он.
Кейт кивнула.
– Хочешь об этом поговорить?
Она посмотрела в прекрасные зеленые глаза, чувствуя, как тает сердце, и покачала головой. Кейт точно не хотела говорить об этом солдате сейчас, когда Грегор так ее держит. Может, это ее последний шанс.
Воздух в комнате словно изменился, стал гуще и наполнился странным гулом. Его взгляд потемнел, а прозвучавший голос стал ниже.
– Чего ты хочешь, милая? Что мне сделать, чтобы тебе стало лучше?
Милая. Ее сердце сжалось. Грегор уже второй раз это сказал. Он никогда не называл ее ласково – никогда. Может, это что-то значит? Может, нежность в его взгляде просто отблеск свечи или Кейт следует поверить тому, что она видит?
Есть только один способ узнать. Она сказала ему правду.
– Я хочу, чтобы ты обнял меня и поцеловал. Я хочу, чтобы ты заставил меня забыть.
Грегор замер и проклял себя за очередную глупость.
Чего, черт возьми, он ожидал? Он знал, что не должен задавать вопрос, на который не хочет услышать ответ. Но вот Кейт сидит в его руках – практически у него на коленях – с большими темными глазами, блестящими от слез, лицом, все еще бледным и больным от ужасных воспоминаний ночного кошмара, выглядящая такой уязвимой, какой он давно ее не видел, и Грегор в жизни не чувствовал себя так чертовски беспомощно. Он сделал бы что угодно, чтобы ей стало лучше.
