Грегор чувствовал бусинки ее сосков, прижавшихся к его груди, и в один миг едва контролируемый поцелуй исчез и превратился в голодный бушующий ураган желания, поглотивший все его благородные намерения и выплюнувший их как кучу мусора, коим они и являлись.
Не о каком «просто поцелуе» не могло быть и речи, когда дело касалось Кейт. Грегор хотел ее так, как никогда в жизни… не хотел никакую другую женщину. Кейт с силой разорвала стальные канаты его контроля, как будто они были прядью гнилых ниток. Грегор не понимал, как это случилось, не хотел об этом задумываться, просто знал это.
"
"Он запустил пальцы в шелковые волосы, обнял Кейт за затылок и прижался к ней губами еще сильнее. В ответ она глухо застонала и крепко обняла его, и Грегор окончательно утратил самоконтроль, позабыв о чести и доводах рассудка.
Она не облегчала ему задачу. Кейт целовала его, вкладывая в поцелуи всю страсть, которую испытывала, издавая тихие хриплые стоны, которые доводили Грегора до исступления. Ее руки скользили вниз по его плечам и держали, словно никогда не отпустят, ее пальцы впивались в его мышцы с силой и нетерпением, говорившими, насколько именно ей нравится то, что он делает с ней.
Очень!
Он зарычал, понимая, что должен немедленно остановиться.
Но как, черт возьми, устоять против этой теплой, безумно нежной кожи, пахнущей полевыми цветами, против губ, мягких и сладких, как нагретый мед, и волос – Грегор провел по ним рукой – волос, которые скользят между пальцев, как шелк?
И это тугое маленькое тело, прижатое к его груди, упругие выпуклости ее груди с твердыми розовыми сосками, впивающимися в него, намекающими, каково будет почувствовать ее обнаженное тело.
Но этого было недостаточно. Грегору хотелось почувствовать ее всю. Почувствовать ее под собой. На себе. На всех четырех перед ним. Каждым способом.
Было бы так легко откинуть Кейт на кровать и ощутить ее всю целиком, почувствовать ее обнаженной, вот чего он так хотел. Кожа к коже. Грегор желал видеть ее сильное стройное тело распростертым под ним.
Хотел сосать крошечные соски, касавшиеся его груди, проложить путь к стройным изгибам ее живота и попробовать чувствительное место между ее ног.
Господи, он очень хотел этого! Ощутить ртом эти резкие спазмы… ощутить вкус ее удовольствия…
Грегор зарычал, не прерывая поцелуя, пока чувственные видения кружились в его голове, заставляя восстать его естество. Желание придавило его словно камнем. Прикоснись к ней. Возьми ее. Сделай ее своей.
