Капитан выслушал, покивал головой и повторил несколько раз:
Отстегнул с пояса шпагу, преподнес ее мне в подарок, пригласив в свою каюту отметить чаркой доброго вина наше благополучное спасение. Стоявший рядом боцман, которого звали Ксавьер, виновато улыбаясь, попросил извинения за то, что не верил в мои силы при нападении пиратов. Извинения были приняты, мы с капитаном отправились в каюту, а поскольку Филипп еще держался на ногах, боцман повел его в каюту, заодно прихватив по моей просьбе и мои уже вычищенные ружья.
Капитанская каюта была велика, если не сказать – огромна, занимая кормовую часть палубы. Увешанная коврами в восточном стиле, на стенах изящные канделябры, у окон – именно окон, а не иллюминаторов, стоял великолепной работы резной стол, одну часть поверхности которого занимали навигационные приборы – линейка и свернутые в рулон карты, а другую половину украшали бутылки с винами и закуски. Капитан благосклонно пододвинул мне кресло, я положил рядом с собой подаренную шпагу и сел.
Взяв в руки бутылки с вином, я изучил этикетки, причем не только с целью узнать название и год сбора урожая. Мне было интересно, как оформляют здесь бутылки, этикетки, чем закрывают горлышки. Я повертел все бутылки, удовлетворив свое любопытство, и поймал на себе внимательный взгляд капитана. Поскольку я долго изучал бутылки, он, вероятно, подумал, что я гурман и тонкий знаток вин, и его уважение ко мне только возросло. Капитан выбрал бутылку по своему вкусу и повернул этикеткой ко мне.
Поскольку я не пробовал ничего из увиденного, я кивнул головой, и капитан разлил вино по чаркам. Мы чокнулись, и я с наслаждением выпил превосходного вина. Поскольку утром я толком не позавтракал, а во время боя аппетит только вырос, уговаривать себя закусить не пришлось. Мы общались на какой-то тарабарской смеси русских, английских, французских слов, больше объясняясь жестами. После третьей чарки взаимопонимание стало полным и мы хорошо понимали друг друга. Капитан втолковывал мне, что не ожидал увидеть в московите столь умелого стрелка, канонира и смелого и решительного человека и теперь я могу всегда рассчитывать на его дружбу.
Я скромно заметил, что просто ружья у меня отличные. «Я, я, зер гут», – он тоже обратил внимание на столь дальний и точный бой моих ружей и тут же поинтересовался – чье оно, голландское, испанское или английское. Услышав, что русское и произвожу их именно я, очень удивился, поинтересовался ценой.
