Все это уже в прошлом, как в туманном сне. Вернусь ли я снова в свои ставшие для меня дорогими места или сгину в неизвестности по прихоти неграмотного татарского пастуха или мурзы. Тяжело было на душе, а более всего мучила неизвестность.
В один из дней, когда я пришел в стойбище и зашел в юрту к больному, поздоровался и протянул руки к очагу, жарко горевшему в центре юрты, снаружи послышался стук копыт. В юрту вбежал слуга мурзы:
Пришлось взять сумку с инструментом и подчиниться. Рядом с юртой стояли три коня, мне указали на небольшую неухоженную лошадку.
Только я на нее взгромоздился, как один из татар подхватил ее под уздцы и рванул галопом. Ухватившись за луку седла, я еле усидел. Наездник я был никакой, а татары с седел всю жизнь не слазят, едят и пьют в седле, решают все вопросы в седле, даже малую нужду справляют в седле. Всю дорогу я мысленно заклинал Бога, чтобы он позволил удержаться в седле, упасть при такой скачке – верный способ сломать шею. Проскакав в таком темпе часа два, когда кони начали подхрапывать и покрываться пеной, мы прибыли к юрте, стоявшей недалеко от леса.
Вокруг нее стояло десятка полтора коней в богатых сбруях и седлах. Я буквально свалился кулем с седла, с непривычки натерло внутренние поверхности бедер и деревянным седлом отбило мягкое место. Враскорячку я двинулся к юрте. С дневного света там показалось темновато. Меня вытолкнули в центр юрты, где на попонах и подушках возлежал богато одетый татарин. Одежда на груди и правой ноге была разорвана и окровавлена.
Рядом с ним на коленях стоял мой хозяин. Без слов он указал на раненого. Я осторожно стянул с раненого штаны и халат, один из слуг помогал. Так, нога в бедре сломана, причем перелом открытый, в кровоточащей ране виднелись обломки костей. Рана грудной клетки была полегче – сломано несколько ребер да разорвана кожа. Я попросил несколько палок и длинные чистые тряпицы. По-русски и то не очень хорошо понимал только один татарин – богато одетый, за поясом кинжал в украшенных самоцветами ножнах.
По его распоряжению слуги сорвались на лошадях в сторону леса.
– Родственник хана из Тюбяк-Чекурчи приехал поохотиться в здешних лесах на лося, но тот прямо шайтаном оказался – изувечил бая.
Пока я обрабатывал рану, многие из присутствующих вышли из юрты. Я попросил хлебного вина. Татарин, что был переводчиком-толмачом, неодобрительно покачал головой. Мое пояснение – что покалеченному это надо для лечения, оказало эффект, через несколько минут мне принесли кувшин.
