Стреляй! «Бог войны» (сборник)

Я омыл руки, плеснул на рану, больной застонал. Ну что же, теперь надо репозировать обломки. Объяснив толмачу, что мне требовалось, я встал у ноги. Татарин стал по моему знаку тянуть сломанную ногу, слуги прижали тело. Кости удалось сопоставить, и я тут же примотал тряпицами палки к сломанной ноге. Еще раз сполоснул рану и руки хлебным вином. Наложил несколько швов и туго забинтовал.

– Ему необходим покой, к дому надо перевезти на арбе. Мне надо наблюдать, лечить его.

Я намеренно говорил только по-русски, какой-то интуицией поняв, что свое, пусть и неважное, знание татарского надо скрыть.

Стоявший почти все время за моей спиной и внимательно наблюдавший старик с седой бородой и в зеленой чалме о чем-то стал переговариваться с толмачом. Я понимал только отдельные слова.

– Якши. – Толмач поклонился.

Видно, старик был уважаем.

Через какое-то время послышался скрип колес, к юрте подогнали повозку, запряженную парой лошадей. В повозке на толстом слое сена лежал пуховый матрас, на который бережно переложили раненого.

Мне снова подвели лошадку, и я со вздохом взгромоздился на нее. Татары, глядя на меня, показывали пальцами и громко смеялись. Мы тронулись, я за повозкой, остальные, чтобы не поднимать пыль, чуть приотстали. Ехали долго, почти до вечера. Вот и селение – Тюбек-Чекурги. Недалеко от селения протекала неширокая река. Меня вместе с раненым поместили в юрте. Вокруг забегали женщины. Как всегда, создалась суета, крики. На меня никто не обращал внимания. Осмелев, я знаками попросил покушать, все-таки я не ел весь день и провел его в седле. Я рассудил, что если им нужен я, то почему это должен быть голодный лекарь? Мне принесли вареной баранины и плошку риса, поставили небольшой кувшин с кумысом.

После быстрого ужина я снова осмотрел пациента. Состояние повязок было удовлетворительным, но дышал раненый хрипло, находясь в полубессознательном состоянии. Я нашел рядом с юртой толмача, как мог объяснил ему, что в юрте должна быть горячая вода, хлебное вино, запас чистых тряпок для перевязки, лубки – он понял не сразу, но после моего объяснения закивал – и опиум – снова пришлось объяснять.

На этот раз почти все, за исключением опиума, нашлось быстро. Никакого удивления мои требования не вызвали. Ко мне в юрту с раненым привели татарчонка – он жил какое-то время среди русских, хорошо знает язык, будет помогать и переводить.