Стриптизёр

Блин, о чём я думаю? Я тоже привык там брить всё. Взгляд невольно задержался на его достоинстве. Ага, пусть такую дубину в другого запихивает. Ни за что не дамся. Подошёл к кровати и, умостившись на краю, укрылся тонким одеялом. По телу пробежали ледяные мурашки, когда он лёг на другой край кровати.

— Ну, чего ты там дрожишь? Ещё и с кровати рискуешь ночью упасть.

Он притянул меня к себе, теперь мы оказались на середине кровати. Обняв меня сзади, Ямиль поцеловал моё плечо.

— Спи, миа амо. Не надо думать о плохом. Спокойной ночи, — его голос казался слаще мёда.

— Спокойной ночи, — буркнул я в ответ.

В его объятиях стало тепло, но это не приносило спокойствия.

— Пусть сладкий сон возьмет тебя в свой плен, где шепот волн, где льется песнь сирен. Где в небесах — врата к твоей мечте, мечта — в руках, лишь стоит захотеть. Дай власти ночи дня сумбур унять. Я ж буду, молча сон твой охранять, — прошептал он мне в самое ухо.

Ну, что он со мной как с маленьким, подумал я, и к удивлению, тут же уснул.

Утром я проснулся раньше мужа и несколько минут любовался им.

Он был такой красивый, когда не хмурился и безмятежно спал. Впрочем, он был прекрасен всегда, в любой момент его жизни. Даже там, в беседке, когда пытался меня ударить.

Утро выдалось довольно жаркое. Днём будет ещё теплее, только ветер за окном расшалился. Максиан скинул с себя одеяло. Он раскинул руки и ноги по кровати, лежа на спине. Тебе жарко мой хороший, а я сгораю в пламени звериной похоти. Я возбудился от вида твоего практически голого тела.

Его плавки были узкими и не скрывали утреннего возбуждения. Не выдержав, я провёл рукой над его лицом. Максиан на несколько минут впал в глубокий сон. Я привязал его руки к спинке кровати магическими путами, а потом снял с него трусы. Моему взору предстал аккуратно выбритый пах и красивый член средних размеров. Невольно облизнул губы, глядя на него, а желание захлестнуло ещё больше. Я встал на колени между его ног, наклонился, и стал целовать его живот. Член Максиана дёрнулся, говоря о том, что его телу приятны мои прикосновения. Я улыбнулся и продолжил целовать кубики пресса на его теле.

Он проснулся, а потом посмотрел на меня ошарашенными глазами. Затем попытался дёрнуть руками.

— Ты что делаешь, Ямиль?! Отпусти меня! — сказал он гневно.

— Тихо, не надо сопротивляться. Тебе же нравиться, миа амо, — улыбнулся я, проводя рукой по его члену.

— Это просто утренний стояк. Отпусти меня, — зашипел он.

Я лизнул впадинку его пупка, а потом подул туда.