Строгий режим

Двое пацанят скребли стену по бокам от его застрявшего тела, а он висел с перекошенным от усталости лицом в пятнадцати-двадцати сантиметрах от пола и прерывисто дышал. В таком положении он висел уже долго, уперевшись руками в пол, и дышать ему было трудно. Ольге стало жалко его и, взяв с ближней шконки две подушки, она подсунула их под него. Тот сразу вздохнул свободнее и, подняв голову, с благодарностью посмотрел на Ольгу. В его глазах даже не было похоти, только чувство облегчения и признательности за это.

Сказать что-то словами ему было уже нелегко. Он сейчас был тут единственным кроме неё, кому действительно было не до секса, когда даже самые страшные и пропитые тётки смотрели на всю эту оргию горящими глазами.

Протас уже совсем упал духом. Он уже даже не расхаживал по хате, а просто лежал и смотрел в одну точку всю ночь. Только сейчас он осознал, что не всё в этой жизни решают деньги. Когда они не помогли ему при аресте в самом начале следствия, он ещё думал, что ему просто не повезло.

Или следователь попался не тот, или тот, да просто не было никого, через кого можно было бы ему заплатить. Даже коррумпированные и продажные люди из органов у всех подряд деньги не брали, только через знакомых.

Сейчас, когда деньги не помогли Протасу в ещё более простом, как он считал, деле, он вспомнил и тот случай, когда сам предложил следаку круглую взятку. Лицо этого следователя при этом, ясно вставшее вдруг перед глазами, напомнило ему выражение лица Немца, когда Протас, используя последний шанс, предложил ему хорошую материальную поддержку и даже немалую сумму денег за наказание Соломы.

Теперь-то он уже точно знал, что по крайней мере в криминале деньги не всесильны, и от этого чувствовал себя сейчас очень слабым и подавленным.

После этой малявы от Соломы Немец ещё долго что-то говорил ему, уча жизни. Но у Протаса после этого удара в голове была только одна мысль, и он не запомнил ни слова из того, что говорил Немец. А когда Павел наконец перебил его и озвучил эту свою мысль, предложив за качалово Соломе деньги и поддержку гревом, то после отказа Немца и вновь начавшихся нравоучений с трудом дождался его ухода.

Сокамерники потом ещё как-то пытались его успокоить, они-то понимали правильность слов Немца. Но Протас оценивал действительность неадекватно и даже не слышал большинство этих слов. Он продолжал оставаться при своём мнении и теперь ему даже не очень хотелось как-то отбить у Соломы Ольгу.