Строгий режим

Сначала, правда, подумал, что Кузнецу может помощь нужна какая-нибудь, на которую он в принципе мог и рассчитывать. Но закончив читать, понял, в чём дело. Помощь ему никакая не нужна была, он теперь был шнырём почти у самых обеспеченных заключённых тюрьмы и ни в чём не нуждался. Просто он был среди этих обеспеченных единственным, кто сидел и знал по лагерям Немца. Когда-то они даже чуть не пересеклись и с Соломой. Немец поднялся с карантина в отряд как раз в тот день, когда Солому закрыли в ПКТ, а оттуда потом вывезли на больничку.

Так и не дождавшись Солому, Кузнец тогда начал шнырить у Немца, чтобы выжить, и даже бегал по его поручениям, чтобы собрать мешок Соломе в ПКТ. Сейчас же, наивно полагая, что Солома может быть не в курсе того, что Немец заехал в тюрьму, Кузнец спешил известить его об этом.

Этим он, конечно, Солому не удивил, а только вызвал улыбку. А вот то, что Немец заходил в гости в хату восемь семь, для него было новостью, которая заставила его задуматься. Что ему там было нужно? Кого он мог там знать, кроме Кузнеца? Кто мог его туда пригласить и зачем, если он не сам зашёл? Голова Соломы начала с трудом переваривать эту информацию и пытаться найти другие варианты ответа на эти вопросы.

Он уже и сам замечал, что после знакомства с Ольгой он всё больше думал о ней, чем о делах. Тем более теперь, когда они стали уже духовно сближаться. И сейчас, кроме как темы Протаса, другого повода он не видел. В голове стояло только одно предположение, что Протас мог каким-то образом знать Немца и обратиться к нему по своей проблеме. А какая у него может быть проблема? Ну конечно же Солома, если он как-то узнал об его подкатах к Ольге. Да она, в принципе, и сама могла написать ему об этом, просто Протас мог молчать. Сознавая щекотливость своего положения перед Протасом, Солома со вздохом хвалил себя за то, что вовремя вспомнил о своём варианте с извещением об этом Протаса. И судя по полученному ответу Протаса это не очень его и задело, или он делает вид, что не очень. Но ситуация всё равно оставалась скользкой и он уже начинал продумывать ходы на этот случай. Додумался даже до того, что уже хотел спросить у Ольги, рассказывала ли она своему бывшему соседу о том, что Солома много писал ей и они стали общаться.

«Уж не мания ли у меня преследования началась? — подумал он, поймав себя на такой тупой мысли. — Может, Немец просто сам навестил эту хату, чтобы поживиться чем-нибудь?»

Но мысли всё равно возвращались к вариантам своих действий на худший случай.