Строгий режим

Шаповалов ещё не успел покинуть камеры, когда ДПНСИ произнёс первую фразу. Да и остальные он мог расслышать сквозь крики на продоле орущих от боли малолеток и кричащих и бьющих их дубаков. Ей было ужасно неудобно перед опером.

В камеру влетел ночной корпусной и схватил за волосы уже скрывающуюся в кабуре голову взросляка.

— Ку-уда?! Ссука! — закричал он от злости и замахнулся дубинкой, но тот так резко рванулся, что в руке у корпусного остался только клочок волос.

Он резко вскочил и побежал открывать камеру малолеток.

К этому времени с нового корпуса прибежал услышавший шум кум Дунаев и оба тех корпусных, ещё не закончивших проверку на том корпусе. Одновременно снизу влетело ещё несколько дубаков. Кто-то остался на продоле шмонать у стены малолеток, кто-то залетел в уже открытую хату один девять и лупил находящихся в камере, выгоняя их на продол. Вырвавшемуся от корпусного взросляку доставалось по полной, он пытался оставаться под шконкой, но его быстро выволокли на пол и как следует прошлись по нему дубиналом прежде, чем заставили подняться и выгнали на продол, сопровождая ударами.

— Собирайтесь с вещами! Все! — зло сказал ДПНСИ женщинам с таким видом, как будто собирался выгнать из тюрьмы нашкодивших арестанток. Бросив последний гневный взгляд на огромную дыру под раковиной он вышел на продол и сказал тем дубакам, которые прибежали снизу. — Давайте сварщиков сюда.

Пришедший в себя парень поднялся с пола и, пошатываясь, искал свободное место у стены.

Его уже никто не бил, только один подошёл, чтобы обыскать его.

— Этих всех в прогулочный дворик пока! — давал указания ДПНСИ. — Позовите Макеева сюда, пусть осмотрит камеру. Женщин раскидаем сейчас. Где доска? — он взял у корпусного проверочную папку и сказал Гере: — Давай в спецчасть, пусть все их дела сюда тащат.

Малолеток сразу погнали наверх в прогулочный дворик, кое-кому доставалось и по пути, как бы быстро они ни бежали. Тюремщики, уже научившись этому у изредка заезжавшего потренироваться во владении дубинками отряда ОМОНа, выстроились вдоль стен и подгоняли дубиналом бегущих с пригнутыми головами пацанов.

В этот раз никто даже не стеснялся того, что это малолетки. Пробитие тюремной стены с такими размерами приравнивалось к бунту или попытке побега. Бегущему последним взросляку опять досталось больше всех, совершеннолетних-то можно было бить и так сколько хочешь.

— Та-ак! Собрались?! — подошёл к женской камере ДПНСИ.