Строгий режим

В наступившей тишине Валёк опять заходил по камере с грозным выражением лица. В какой-то момент он уже открыл было рот, чтобы сказать своим друзьям со злости, что за Протасом есть серьёзный косяк. Но остановился, поняв, что не сможет рассказать о том, какой именно за ним был поступок, потому что сам в нём участвовал. Но, походив немного и подумав, он решил хотя бы позлорадствовать над Протасом и со злой усмешкой произнёс.

— У Протаса тут тёлку его увели, еб…т её прямо у него под носом.

Лис, состояние которого не позволяло ему заснуть даже в тишине, сразу развернулся и тоже улыбнулся улыбкой, больше похожей на оскал и почти воскликнул радостно.

— Да есть тут один, — уклончиво ответил Валёк, прекрасно понимая, что называть Солому нельзя, иначе до него это дойдёт очень скоро.

Но Лису это и не особо нужно было, его грел сам факт.

— От, сохатый! — радостно воскликнул Лис, взглянув на кабуру. — И чё, он так и оставил это? Или он не знает?

— Да знает он всё, — с усмешкой махнул рукой в сторону кабуры Валёк.

— И не предъявлял ни х…я, что ли? — радостно-удивленно спросил Лис.

— Да хули он там сможет предъявить? — презрительно посмотрел Валёк в сторону кабуры. — Там строгачи. По-любому вывернут всё так, что он ещё и виноватый останется.

— Чё, со строгого кто-то? — спокойно спросил Стае, не разделявший злорадства друзей по отношению к человеку, который столько им помогал. От Лиса он не удивлялся, тот всегда и был таким. Но от Валька, не зная истинную причину его поведения, он подобного не ожидал.

— Со строгого, — весело ответил Валёк и кивнул на кабуру. — Когда ваших тёлок е…ут, это вас е…ут.

— Вот лошара! — захохотал во всё горло Лис.

Валёк поднял взгляд на кабуру и задумался о том, как бы ещё насолить Протасу.

По возвращении в камеру радостный Солома тут же вкратце рассказал Пахе о разговоре, и сказав ему, чтобы подготовил для Немца место, сел писать Ольге. Его не столько интересовало услышать рассказ обо всём произошедшем от неё самой, хотя эти вопросы он тоже задал ей в мальке, сколько его переполняло чувство признательности и благодарности за то, что она не поддалась соблазну.

За письмом он даже не заметил, как прошёл почти час и даже удивился, когда дверь открылась и в камеру вошёл Немец с сумкой.

— Уже собрался? — спросил Солома, округлив глаза. — Быстро ты. Знакомься. Это Паха.