Строгий режим

И тут вышел из своёго укрытия не выдержавший кум, которому потасовка на продоле была ни к чему, и бросил корпусному, зло кивнув на Протаса:

— Уведите его обратно!

Корпусной сразу закрыл дверь и пошёл с уже не сопротивляющимся Протасом в сторону лестницы. Дунаев презрительно смотрел в спину бизнесмена. Его внезапное поведение так разозлило кума, что со злости он открыл дверь камеры опять и, вызвав на продол Солому, сказал:

— Ты знаешь, почему этот гандон заходить боится? Чувствует за собой что-то. А знаешь что? Вот, смотри.

Дунаев сунул руку в карман и, забыв, какой именно там малёк, сплюнул и достал сразу оба. Когда Солома заканчивал их читать кум понял по его лицу, что пожертвовал обеими малявами не напрасно. А разлучить потом его с Ольгой и так будет несложно, его всё равно скоро осудят и увезут в лагерь.

Когда Протаса закрыли обратно в камеру, он дрожал всем телом. Ещё едва увидев Немца в семь восемь, как только открыли дверь, он сразу понял, зачем его туда тянут. Быть избитым уголовниками, которые в этом деле меры почти не знают и за это же порой и сидят, он очень боялся.

Перед глазами вдруг сразу встала семья, дети, родители и продолжающий функционировать бизнес. Покидать всё это ему очень не хотелось, да и инвалидной коляски боялся как огня. Поэтому поспешил укрыться за дверью своей камеры, где, как он наивно полагал, он будет в безопасности. Здесь он старший и если Солома зайдёт сюда, один он на всех не кинется. Но, несмотря на это, он всё равно очень боялся. К тому же единственная его защита — хозяин тюрьмы, отсутствовал в этот субботний день.

— Чё с тобой, Паха? — спросил Спасской, глядя недоуменно на дрожащие руки Протаса. — Куда это тебя щас дергали?

— Чё со мной?! — язвительно спросил Протас, мандражируя всем телом. — Немец твой у Соломы щас в гостях, всё выложил ему. Меня хотели затянуть в хату, я не пошёл. Пошёл бы — уеб…ли бы сразу.

— Да ты чё? — схватился за голову Спасской, чувствуя в некотором роде свою вину в этом. — Ну кто ж знал, Паха?

— Ни х…я, — покачал головой Тёплый, понимая, что это может коснуться теперь и их всех.

— Пи…дец, чё щас делать, не знаю. Ещё и хозяина два дня не будет, — пытаясь унять дрожь хотя бы в теле, говорил Протас, делая вид, что голос у него дрожит от злости.

— А чем хозяин-то здесь поможет? — спросил Тёплый.

— Н-не знаю, в одиночку там или чё… — качал головой Протас.

— Тебе тут малёк, кстати, пришёл по срочной. Это не с этим связано? На, посмотри, — протянул малявку Спасской.