Строгий режим

Старший кум понимал, что его просто гложет чёрная зависть или, как говорят в народе, жаба давит. Но поделать с собой ничего не мог. Он считал себя намного выше всех подчинённых и никто из них не посмел бы купить себе машину лучше, чем у него, даже если бы были средства, потому что знали о его характере. И сейчас Дунаев усердно думал, как бы помешать подчинённому завладеть прекрасной принцессой, если уж самому не судьба.

— Степаныч, там тебя Соломин спрашивал, — вывел его из раздумий ДПНСИ.

— Хорошо, я подойду, — отозвался Дунаев, пожимая протянутую для приветствия руку.

 — Хотя, знаешь чё, скажи там корпусному, если туда пойдёшь, пусть его ко мне приведут.

— Ладно, — кивнул головой ДПНСИ и участливо спросил Дунаева, который был его хорошим другом: — Ты здоров вообще? Что-то выглядишь херово…

— Всё нормально, Вов, — махнул рукой Дунаев и пошёл в кабинет. Даже разговаривать с кем-то не хотелось. Но Солому решил всё же вызвать. Во-первых, это была его работа. А во-вторых, он вспомнил, что именно по просьбе смотрящего он поинтересовался этой «принцессой», появление в тюрьме которой надолго лишило его настроения.

И теперь ему было интересно, а что тому-то было от неё надо?

Не успел он раздеться и поставить чайник, как привели Солому.

— Бля, Валерий Степаныч, никак не ожидал от тебя такой подляны, — прямо с порога начал смотрящий, но при этом говорил спокойно.

— Здорово, во-первых, — ответил Дунаев и, после ответа Соломы, вспомнив, что после вчерашнего потрясения даже забыл о просьбе смотрящего, виноватым тоном сказал: — Извини, Сань, башка забита, выключился я за твою просьбу.

В один восемь она.

— Да это я уже знаю, — махнул рукой Солома.

— А-а, — протянул Дунаев и спросил: — А зачем она тебе?

— Это любовница моя, Степаныч, — с серьёзным видом ответил Солома. Он уже продумал, что сказать куму по поводу посещёния женской камеры два-три раза. Он решил, что для зарабатывания плюсов перед Протасом он ещё и проконтролирует потом, чтобы у неё там всё было в порядке.

От этого сумма «помощи» может даже повыситься. — Никогда не просил тебя ни о чём подобном, а теперь, сам пойми… Я не потрахаться с ней прошусь. Просто боюсь, заклюют там её, если я её навещать там не буду…

Солома говорил ещё что-то, но Дунаев его уже не слышал, настолько был потрясён. Он пытался переварить информацию и собрать мысли в кучу. Такого поворота событий он, естественно, никак не ожидал и теперь смотрел с ненавистью уже и на смотрящего.