Строгий режим

— Ну, а если… — хотел было что-то ещё спросить уже сдающийся Вано, но Бандера перебил его:

— А если он тебе даст малёк на один восемь, просто делай вид, что передал дальше по трассе, а сам мне его. Понял?

— Но он может и сам в пятнадцатую отдать. Чё тут? Руку протянул. Кабура вот она…

— Это не твоя забота, — голос Бандеры звучал ещё злее после того, как он увидел пишущего со счастливым лицом Юрия, — ты делай чё тебе говорят. Если он тебе даст. А если сам отправит, там его ещё перехватят. В один четыре А Варыч сидит.

Но чтобы до этого Юрика ни один малёк с один восемь не дошёл в любом случае.

Бандера блефовал. Его друг по воле действительно сидел в следующей за пятнадцатой хатой, через которую шла дорога. Но подключить к этому делу ещё кого-то он бы не решился. Такие поступки в тюрьме балансируют, как говорится, на грани. И в случае чего, вывезти потом такую тему и пояснить, что ты прав, по силам только очень сильному и авторитетному человеку. Бандера, конечно, в себе был уверен, но решил, что лучше пусть знают только он и Вано, чем ещё кто-то третий.

Пожевав немного челюстями и подумав, Вано всё-таки кивнул в знак согласия и отошёл. А Бандера, сполоснув, наконец, свои начищенные до блеска зубы, вытерся полотенцем и, проходя мимо шныря Петровича, сказал ему, чтобы тот заварил чаю. Он не спал уже давно и теперь глаза слипались, а ещё нужно было проконтролировать, чтобы Вано не передал всё же Юрию малёк от Ольги. Под пристальным взглядом Бандеры тот, конечно, не решится этого сделать и отдаст маляву ему.

Но сумеет ли он продержаться ещё одну ночь и не уснуть, он не знал.

Ольга даже и представить себе не могла, через какую жёсткую фильтрацию шло её «письмо» к любимому. У идущей на нерест рыбы гораздо больше шансов пройти все сети рыбаков и добраться до места нерестилища, потому что её много. А Ольгина малявка была одна.

Не знала Ольга и о том, что с большим трудом пройдя восьмёрку, где Плетень всё-таки решил пропустить её малявку, она всё же затормозилась на старом корпусе.

Трассовики с нового корпуса не принимали «почту», хотя уже словились и натянули заново контрольку. Вглядываясь в выставленные через решётки мартышки, они улавливали за углом корпуса выглядывающую голову опера, который, охотясь за этой единственной малявкой, не давал пройти всей кишке с грузами. Иногда они даже слышали, как железная кошка опускается на асфальт, когда его руки от постоянного напряжения затекали и он опускал её ненадолго.