Строгий режим

Не успел он отойти от параши, где сжигал маляву, как в двери послышался характерный щелчок открываемого глазка. Бандера сразу понял, что это Гера, просто боится открывать кормушку и в открытую звать его из-за возможных стукачей в хате, и пошёл к двери.

Кормушка чуть приоткрылась, и ему в руку упал небольшой бумажный свёрток. Не успел он ничего сказать, как кормушка сразу захлопнулась. Бандера краем глаза заметил, что на него смотрят Витяй, Леший и Юрий, но сделал вид, что не замечает их взглядов и незаметно сунул в сверток крапаль гашиша в целлофане.

— Ну, чё там? — спросил Витяй, как только Бандера подошёл.

— Всё дома, — весело ответил он и разжал руку.

В бумаге были свёрнутые в рулон купюры по сто тысяч рублей. Бандера сразу дал их Юрию, несмотря на протянутую руку Витяя, и сказал:

— Держи, Юрок, распорядись по своёму усмотрению.

Он сказал это вполне дружеским тоном и даже улыбался при этом. Но сам холодным взглядом наблюдал за реакцией Юрия. Ещё как только он получил этот гашиш, у него в голове сработал хитроумный план, как настроить семейников против Юрия и не дать ему встретиться с Ольгой в стакане.

Бандера специально засунул ему крапаль, как будто это пришло вместе с деньгами. Отношение к наркотикам в тюрьмах и лагерях особое и, если твой друг поймал деньги и не поделился с тобой, это ещё ничего не значит. Но если он поймал наркоту и кому-то уделил внимание, а тебе нет, отношения могут сразу испортиться, что среди употребляющих наркотики обычное явление. Именно поэтому Протас не стал писать на грузике, что это «стрём», чтобы соседи не знали о том, что у него была наркота и он с ними не поделился.

Юрий пересчитывал деньги и из свёртка вывалился небольшой, завернутый в тонкий целлофан предмет. Он не обратил на него внимания и досчитал деньги.

— Два лимона, — торжественно произнёс он, хлопая пачкой по ладони.

— А это чё? — спросил Леший, показывая на целлофановый свёрток.

Юрий недоумённо положил деньги и развернул его. Это был кусок серо-коричневого вещёства, похожего на круглый, обломанный с двух концов цветной мел.

Он взял его в руки.

— Гашуха, ё-моё, — обрадовано воскликнул Леший и потёр руки.

— Да тише ты, — тормознул его радостный порыв Бандера и красноречиво обернулся на суетящихся по камере мужиков. Но в душе он был рад таким эмоциям Лешего и радостным глазам Витяя и Антона. Они не курили уже несколько дней, и Бандера прекрасно знал, что делал. Он повернулся к Юрию. — Ну-у… распорядись…

— А как? — поднял на него глаза Юрий.