Струны черной души

Чета Сергеевых — это не психопатка Павлова, которую знает от силы десяток человек. И даже не Сотникова, фамилию которой узнали после ее ареста социально не безразличные люди.

Имя таким, как Сотникова, — легион.

Сергеевы — элита, даже без кавычек, с какими в наше время чаще всего употребляют это слово.

Дело Игоря — политический пиар — сделало его брендом не только имен, но и качеств продвигаемых политиков.

Эти качества — как знамена: порядочность, искренность, бескорыстное служение.

Они слились с образом самого Игоря. В каком-то смысле Игорю удалось стать исключением в своем деле, на нем точно нет клейма продажности. Плюс его личная аура обаятельного и светского человека.

Жена дочь дипломата, дитя привилегированного круга, — из тех, кто вне подозрений, как жена Цезаря. Вряд ли могла быть утечка следствия по моему делу, но сама история со взрывом, с пострадавшей женщиной на заднем сиденье известного, женатого человека не могла не вызвать слухов и предположений.

И я нашла это в обсуждениях происшествия.

В комментариях писали, что Игоря с тех пор никто не видел, на работе его нет. И о себе прочитала неизвестно откуда взятые сведения.

Маргарита Соколовская отсидела за убийство мужа.

Сергеев взял ее на работу не просто так. Они любовники. А когда приличный человек приближается к криминалу, то надо быть готовым к таким происшествиям.

И тут же реакция скептика: «Сама она, что ли, себя взорвала, чтобы замазать «приличного» человека в криминале? Его вроде тоже зацепило.

А если следствию замахнуться на его еще более приличную жену? Когда взрывают любовницу, ищи ревнивую жену».

Я бежала из этой клоаки с полным ощущением, будто меня облепили дегтем.

Это табу — читать поток сознания наших исключительно «добрых» людей, когда их праздное и исключительно ядовитое внимание касается тебя.

И на самом деле это такая ерунда — пустые обывательские сплетни вокруг криминального поворота в любовном треугольнике.

Такая невинная чушь по сравнению с тем грозным обвинением, какое, по сути, выдвинула большому кругу известных людей я. Они все даже пока не в состоянии такое себе представить.

Истребление моей семьи ради наследства. Убийства с целью грабежа. Замысел длиною в годы, который неотвратимо воплощается в жизнь. То есть в нашу смерть.

Вот тут и стало страшно.