Струны черной души

Сергей даже не пытался ее навестить. А представителю следствия по делу убийства Миронова разрешили: оперативная необходимость.

Павлова — в ранге свидетеля по тому делу, нельзя исключить, что ее тоже пытались убрать.

— Следователь, он же заведующий отделом по расследованию убийств, — мой друг, некогда сослуживец Слава Земцов. В смысле Вячеслав Михайлович. Это большой критик моих методов, иногда даже целей, но мы настолько взаимовыгодны, что он часто идет мне навстречу, — сказал мне Сергей. — Павлова лежит в отдельной охраняемой палате.

Там есть маленький санузел. Она без посторонней помощи пока туда не доходит. Есть в него дверь из коридора для уборщицы. Слава согласился, чтобы я там постоял во время допроса. При небольшом нажиме, основанном на логике, он разрешил мне привести и тебя. Я здорово впечатлен твоими самостоятельными идеями и вылазками. А в данном случае ввиду духовной и физической немощи именно женщины, да еще знакомой тебе, — имеет смысл надеяться на твою помощь, интуицию.

— Помощь в чем? Я же не могу задавать ей вопросы?

— Ни в коем случае. Ты даже дышать не можешь, говорю же, там истерические припадки и масса претензий. Но нужна твоя трактовка сказанного свидетелем. Именно живое присутствие, а не по записи… Может, какие-то оговорки, проговорки, что-то по Фрейду. Дело не только в том, что произошло с ней самой, но и в том, что это могло как-то повлиять на ее показания по убийству Миронова. Вдруг у нее возникли новые идеи.

Мы с Сережей приехали в клинику, прошли с черного хода по черной лестнице, крадучись, по коридору.

У него была таинственная и довольная физиономия. Седые виски у мужика, а он обожает играть в шпионов. Но в его случае это и есть любовь к профессии. Повезло.

Я успешно скрывала, что нервничаю.

Не из-за страха разоблачения, не из-за возможной выходки Павловой, если она нюхом психопатки почует меня. Нет, я в самом процессе вопросов-ответов стала бояться только страшных открытий, острых и ядовитых шипов правды.

Мы стояли, бездыханные, в крошечном закутке с раковиной, душем и унитазом, смотрели через окошко в палату, когда туда в сопровождении врача вошел мужик в обычном костюме и светлой рубашке с галстуком.

Это и был полковник Земцов.

Он подошел к кровати Павловой, подождал, пока врач его представит, а потом тоном, не терпящим возражений, сказал:

— Спасибо. Мы сами побеседуем.

— Не больше пятнадцати минут, — обиженно сказал врач и вышел.