Струны черной души

Он, конечно, спит сейчас рядом с женой. Тем лучше.

— Приезжай, когда сможешь, — сказала я. — У меня такое… На меня свалилось наследство. Я пью водку.

— Хорошо, — ответил он и разъединился.

Это все, что я смогла придумать, — полететь на огонь.

Игорь приехал в шесть утра. Позвонил с дороги, из машины.

Я успела почистить зубы, постоять под холодным душем, выпить две чашки черного, смертельно крепкого кофе. Голова стала легче и яснее, настроение не изменилось ни на каплю.

Я была переполнена гибельным отчаянием, безумной решимостью и… тоской по страсти.

Не страстью, не к нему, а ужасной тоской по тому, что могло быть у нормальной, полноценной и красивой женщины в какой-то другой, безопасной жизни без потерь и смертей.

Он похудел за прошедшую неделю.

Был очень бледным, не успел или забыл побриться. Колючая щетина на щеках, над губой и на подбородке, измученный взгляд запавших глаз — он был похож на беглого каторжника или монаха, свихнувшегося в своей келье от маниакального желания женщины. Одной женщины.

Замечу, этот человек приехал ко мне из супружеской постели. И я допускаю, нет, я только то и имею в виду, что именно жена его ко мне и послала.

Он смотрел на меня так, как будто действительно пил иссушенным взглядом родниковую воду, которая долго-долго была для него миражом.

— Я даже не догадывался никогда, что можно так скучать по другому человеку.

Прошел на кухню, посмотрел на две пустые бутылки из-под водки, поднял одну, посмотрел на свет, не осталось ли чего-то на дне. Осталось.

Он глотнул из горлышка.

На том же столе я разложила документы от тети Изабелл. Он пробежал по листкам внимательным взором профессионала, сразу улавливающего суть, и безразлично отвернулся.

— В десять у меня совещание. Пропустить или опоздать невозможно. Если ты хотела обсудить это, то придется отложить. Я вообще не большой специалист по таким документам, но мог бы кого-то поискать, если тебе нужна помощь.

— Да нет, с помощью все ок. Мне просто нужно было поделиться с кем-то самим фактом.

Знаешь, как бывает: ничего не ждешь, и вдруг глыба снега на голову.

— Понятно, — улыбнулся он и кивнул на бутылки: — Это помогло немного?

— Да, немного. Есть еще и другой повод. Моего папу пытались убить. Вот почему я была там.

— Что ты сказала? Ты уверена? Как? Что с ним сейчас?

Десять тысяч экспертов-психологов не уличили бы его в притворстве и лицемерии.

Я в этом уверена, потому что никто, кроме меня, не подозревал его в преступлении так сильно.