Будто бы я умышленно предаю и его, и ее. Смотрит на меня не моргая.
— А надо разве что-то делать?
— Конечно! Его год назад подстрелили эти твари, и он снова туда лезет! Ничему жизнь не учит. Какого знака ему еще нужно? То ножом порезали, то из пистолета… Нам с тобой следует объединиться и повлиять на него, — а потом она добавляет слова, которые и вовсе выбивают меня из колеи: — Мы с Машей столько сил потратили, чтобы его образумить! — причитает. — Целый год жили спокойно, и вот опять. Ты же знаешь, что его — всё, — она обреченно махнула рукой, — приняли обратно? Прошел докторов.
Вылечили, можно дальше использовать как пушечное мясо!
— Да, знаю, конечно. — Вообще-то мы отмечали это событие. Мне и в голову не приходило, что нужно было устраивать траур. Он купил бутылку шампанского, открыл прямо на пороге квартиры, еще не разуваясь, мы сделали по глотку из горлышка, потом целовались, потом я опустилась перед ним на колени со всем продолжением.
Он был крайне доволен. И это было только начало вечера! Долгого, ярчайшего вечера! Блин, да мы провели его просто шикарно!
— Тебе бы взять ситуацию в свои руки, Яна, — говорит его мама.
— Не думаю, что это правильное решение, — произношу осторожно, наблюдая, как меняется ее лицо: уголки губ опускаются, межбровная складка становится глубже. — Вы поймите меня правильно: он ведь не советуется со мной. Занимается тем, чем хочет, я просто поддерживаю.
Во всем.
— Понятно, — она кивает, выглядит разочарованной. Это крайне неприятно. — Я все поняла. Просто мы с Марией желали ему другой жизни. Я еще не перестроилась.
— Может быть, онаперестаралась, вот они и развелись, — пожимаю плечами."
"— А, так ты не в курсе. Но впрочем, это правильно, — она берет себя в руки и улыбается. Даже обнимает, но как-то сухо. — Что случилось в прошлом — остается в прошлом, не забивай голову, — поглаживает по спине. — Но ты подумай, может, все-таки поговоришь с отцом?
Неуверенно киваю, мечтая убраться из этой квартиры как можно скорее.
Что-то мне подсказывает, Демин не обрадуется, если я ошарашу его новостью, что папа нашел для него кресло в офисе, пусть даже и кожаное.
«Просто мы с Марией хотели для него другой жизни. Я еще не перестроилась».
От волнения мое сердце ускоряется и долго не может прийти в норму. Она говорит со мной так, будто его вот-вот убьют и в этом виновата буду — я.
