Я и так буду только с тобой, — говорю ему полушепотом и получаю звонкий, жгучий шлепок по заднице. От возбуждения дышу чаще, кусаю губы, прикрываю глаза на вдохе от удовольствия, медленно и плавно двигаюсь.
— Только я буду смотреть на тебя. Трахать тебя. Только мне будешь сосать, — говорит грубее, чем обычно со мной, но в контексте момента слова звучат хорошо. Я чувствую, что уже влажная. Он ведет пальцами по моему лицу, я послушно обхватываю ртом средний, втягиваю в себя до основания, провожу языком, освобождаю.
Потом шепчу:
— Буду, конечно же, вкусный мой.
— Кому? — фиксирует мой подбородок, чтобы смотрела в глаза. Мне кажется, он из-за чего-то беспокоится. Все на грани, но я уверена, он не переступит. Доверяю.
— Только тебе, Рома, — после этих слов освобождает.
— Узнаю — хотя бы намек какой-то… — замолкает, обрывая фразу. Его горячие ладони по-хозяйски расположились на моей талии, он нетерпеливо поглаживает большими пальцами.
— Убьешь меня? — улыбаюсь. Он качает головой, не угадала.
— Разочарованию моему не будет предела.
— Я похожа на сумасшедшую? Играть в ревность с охотником на волков.
Он удивленно приподнимает брови, затем тянет меня к себе и целует сразу глубоко и нетерпеливо, я сильно сжимаю его плечи, напоминая, что сегодня мы не торопимся. Он отвечает в мои губы:
— Продолжай. Это приятно. Помню, «без спешки». Пока еще терплю.
И я продолжаю заманчиво двигаться, позволяя ему трогать мое тело, как ему хочется. Карие глаза темнеют от удовольствия и предвкушения, серьезный такой, сосредоточенный.
"
"Тяну его к себе за затылок, дважды просить не приходится: горячее дыхание на моей груди, быстрое влажное движение языком по коже, сразу после — касание зубами. Он прикусывает мой сосок, чуть тянет на себя, отчего мое дыхание рвется на стоны, словно податливая ткань на лоскуты. Ему это нравится. Следом проводит языком, успокаивает, дует и вновь кусает влажную горошину. Остро. Слишком остро. Я замираю, упиваясь удовольствием, но бедро тут же обжигает звонкое касание его ладони — двигайся.
Я буду послушной.
Он быстро переключается на другой сосок. Втягивает в рот, посасывает, снова и снова жадно облизывает, крутит между пальцами. А затем бесцеремонно протискивает руки под мои шорты. Обхватывает ягодицы, сжимает до сладкой боли, буквально вдавливая меня в свой напряженный пах. Хватка становится крепче, от каждого движения языка — мое наслаждение мучительнее. Оно копится, требует разрядки.
