Стыдные подвиги

Его познания в области агрономии потрясли местных хуторян. Первое время мужики собирались возле хаты московского пришельца каждое утро. Деликатно стучали в окошко: «Михаил Васильич! Выйди, скажи, что делать!»

Но трудно вырастить хлеб или яблоко одной только силой мысли. Нужны деньги, нужна вода. Земля в тех краях тверже камня. Иван, регулярно получавший от брата письма, говорил, что Мишка живет натуральным хозяйством, растит дочь и своими руками строит дом. Арбузы его широко известны своей сладостью и размерами.

На прожаренных солнцем равнинах меж Ростовом и Волгоградом наличные купюры не имеют хождения, их приберегают для поездок в сытые города, а деньги в виде монет и бумажек водятся только у стариков, получающих пенсии, поэтому старики окружены всеобщей заботой и уважением.

Жена гения служила бухгалтером в поселковой администрации (квартальный бюджет станицы — примерно тысяча долларов).

Люди меняли бензин на зерно, мясо на доски — так жили.

Слушая Ивана, я спрашивал себя, что чувствовал бывший финансовый гуру, переместившись из двадцать первого века в семнадцатый? Было ли ему страшно, или горько, ругал ли он судьбу, роптал ли на Бога? Наказан ли он за свою гордыню или, наоборот, награжден за мытарства? Прям ли его путь или извилист? Плывет ли мой брат твердо проложенным курсом или его несет по волнам? Кто он, черт возьми, — Веспасиан, который «деньги не пахнут», или Диоклетиан, который «вы бы видели мою капусту»?

Мишке исполнилось пятьдесят, когда умер его отчим, муж моей родной тетки, отец Ивана.

Я опоздал на похороны, вошел в храм, когда отпевание было в самом разгаре, и суровый батюшка уже сыпал из бумажки на грудь усопшего Господню землю. Старший брат стоял наособицу, загорелый, сильно раздавшийся в поясе. Лоб в морщинах, щеки же свежие, южные. Крестьянин-финансист. Иван много раз называл его «черным ящиком» за скрытность и непредсказуемость, и в той церкви, слегка поплыв от тяжелых запахов ладана и свечного воска, я вдруг увидел, что Мишка, войдя в лучший мужской возраст, внешне стал похож именно на черный ящик, превратился в темный параллелепипед, обтесанный жизнью до идеальных геометрических пропорций: не столкнуть, не опрокинуть, не заглянуть в середину. Одну жизнь прожил в спорте, вторую в столичном бизнесе, третью теперь живет на дикой окраине страны, кидая зерна в землю.

А поскольку у параллелепипеда шесть сторон, то и жизней будет тоже шесть, решил я и написал этот рассказ; разумеется, у него будет продолжение.