Суббота Воскресенского

О том, что вот эта девушка, все-таки подмерзшая, жавшаяся сейчас к нему и укутанная в его пуховик, значит для него очень много.

Очень-очень много. Еще летом Дан даже не знал о ее существовании, а сейчас не знал, как существовать без нее.

Снег засыпал маленькую гостиницу и небольшую стоянку перед ней. Машины завтра придется откапывать. И где-то, видимо, оборвало провода, потому что света в холле не было. Когда они вошли внутрь, дежурная как раз зажигала новогодние свечи, что должны были просто украшать интерьер. В коридоре тоже было темно, поэтому по лестнице они поднимались со свечой, которую Дану выделили из гостиничных запасов.

Он шел впереди и освещал ступени, а Эжени, приподняв юбки, следовала за ним. Во всем этом было какое-то продолжение закончившегося бала. Зима, снег, старинные костюмы, свечи.

Открыв номер, Дан поставил свечку в стакан. Ее маленькое пламя скудно освещало комнату, скрадывая очертания предметов, делая пространство чуточку таинственным. Женя сняла пуховик и плащ, подошла к Дану. Ее ладони были все еще холодными, он взял их в свои руки и начал согревать дыханием.

На столе в стакане горела маленькая свечка, и девушка, чьи ладони он сейчас согревал, доверчиво склонила свою голову. Дан поцеловал ее руки.

– Тебе придется помочь мне снять платье, – шепнула она. – Я не могу во второй раз просить помощь у уборщицы. Да ее здесь уже и нет.

– Ты просила помощь у уборщицы? – он поднял голову.

– А ты думаешь, я сама себе его так зашнуровала? – Эжени повернулась к Дану спиной.

Он смотрел на шнуровку и молчал. Дышал. Все правильно. В такую ночь по-другому быть не может. Как там у Пастернака?

Это было написано про них. Дан медленно провел пальцем по тонкой шее и почувствовал, как Эжени задержала дыхание. У него самого слегка подрагивали руки.

Он не будет торопиться. Он будет очень нежным в эту ночь. И пламени маленькой свечи вполне достаточно для того, чтобы расшнуровать это платье.

Женя, Женечка, Эжени…

Поцеловав ее во впадинку за ухом, Дан потянул за атласную ленту.

За последнюю неделю Марк уже в третий раз натыкался на это странное письмо. Он, который совсем не помнил, когда в последний раз держал в руках книгу, чувствовал, что получил сообщение от… человека не от мира сего. Какая книга? Какой путь к читателю? Сказать по правде, ему было совершенно все равно – тридцать штук тираж или тридцать тысяч. Вот какое имя, такая и девушка.