Суббота Воскресенского

Что за черт?! Женя начинала злиться, а еще у нее болела голова, и приходилось делать усилие, чтобы концентрироваться на дороге. А еще становилось прохладно. Хотя почти все прохожие одеты уже по-летнему. Оно и понятно: тридцать первое мая, последний день весны. Женя решила повысить температурный режим в салоне.

«Порше» включил правый поворотник, а потом свернул на узкую улочку во дворы. Женя последовала за ним, а затем решилась на маневр. Она выехала на пустую встречную полосу, прибавила скорость и сделала то же самое, что осенью сделал Дан, – начала прижимать его к обочине.

Она не позволит так с собой обращаться! Она заставит его выслушать все! «Порше» тут же остановился. Дан опустил стекло.

– Не выйдешь? – с вызовом спросила Женька.

– Не могу. Ты меня заперла.

Женя проехала дальше и остановила машину перед «Порше», после чего вышла на улицу. Дан ее ждал. Стоял такой спокойный, словно ничего не происходило. Словно она чужая, так, какая-то знакомая. Словно ничего для него не значит. Руки в карманах джинсов, светлая майка, челка эта проклятая, до которой тут же захотелось дотронуться и убрать с глаз.

В голове гудел колокол. Женя даже мотнула головой, но стало только хуже. И все добрые, умные, заготовленные заранее слова куда-то делись.

– Ты видел, что я за тобой еду?

– Почему не остановился?

– Я подумал, что ты могла ехать по каким-то своим делам. Ты ведь даже не сказала, что вернулась в Москву, – его голос звучал буднично.

– А разве тебе это так важно: вернулась я или нет? Разве тебе важно, как я откаталась в Сочи? Разве ты знаешь, что я уже давно закончила там выступать и успела слетать в Питер? Без тебя! И была в «Беранже»! Тебе же все равно! Потому что ты посмотрел какой-то дурацкий ролик, где я ставила на место зарвавшуюся Лизу, и сразу во все поверил! А может, тебе вообще было выгодно в это поверить? Может, ты только и ждал случая, чтобы выбросить меня из своей жизни?

Женю несло, с каждым сказанным словом она понимала, что говорит совсем не то, что очень обижает его и окончательно все рушит.

Ей хотелось закричать: «Останови меня! Не давай мне все это говорить!»

И Женька продолжала.

– Я так ждала тебя в Сочи, дура. Мог бы сразу сказать, что все. Все, да?

Он молчал. Она приняла его молчание за согласие и сказала хрипло:

– Тогда мне надо забрать вещи.