Суббота Воскресенского

Сейчас только немного полежу и уеду.

Глаза у нее были блестящие и больные. Дан коснулся лба Эжени. Горячая как печка.

– Тебе нельзя сейчас за руль, – сказал он.

– Кто мне запретит? – вяло спросила она и снова закрыла глаза.

Дан не ответил. Он уже искал на кухне в аптечке жаропонижающее.

Потом вернулся с таблеткой и водой.

Женя с трудом приподнялась.

– Ты зачем в таком состоянии за руль села?

Она выпила таблетку и вернула Дану стакан. Невозможная девчонка. Он поставил стакан на столик и наклонился, чтобы взять Женю на руки.

Она вся горела, она дрожала и, пока Дан нес ее в спальню, через силу задала вопрос:

От неожиданности он чуть не уронил Женю, потому что неконтролируемый нервный смех рвался наружу. Сейчас же самое подходящее время поговорить о его диссертации.

– Это хорошо. Я знала. Ты умный.

Он положил ее на кровать и помог снять брюки. Женя тут же залезла под одеяло, укутавшись до макушки.

Когда она ложилась, из футболки наружу выпала цепочка. На цепочке была подвеска. Четырехлистник. Тот самый, который Дан подарил ей на день рождения.

Дан сел на пол, облокотившись спиной о кровать, вынул из кармана телефон и набрал Серегу.

– Прости, – сказал он другу после соединения, – я сегодня не смогу. Непредвиденные обстоятельства.

Дан принес градусник, а ей очень хотелось спать. Женя бубнила и бурчала, но температуру все равно пришлось мерить. Оказалось, тридцать восемь и два. И это после жаропонижающего.

Как же она вообще за рулем ехала?

Потом Женя все-таки уснула. Проснулась вся мокрая и поднялась, чтобы найти в гардеробе чистую майку. За этим занятием ее и застал Дан, который принес чай и куриный бульон с кусочками мяса.

Он поставил поднос на край кровати и помог ей найти майку.

– Я стеснять тебя не буду, – заявила Женька, держась рукой за створку гардероба, потому что ноги слушались плохо. – Я могу вызвать такси и уехать. Я все поняла, навязываться не хочу.

– Ложись уже, – вздохнул Дан.

И она была рада вернуться в кровать. Рада, что он ее не гонит…

А к вечеру снова поднялась температура. И снова стало очень холодно. И снова было жаропонижающее с противовирусным. И Дан. Он обзывал ее дурочкой. Женька в ответ тихо огрызалась:

– Сам такой. Вообще, не понимаю, как ты защитился.

– Дуракам везет. Тебе надо больше пить.

– Я больше не могу, я лопну.

– Ты же спортсменка, представь, что после этой чашки получишь медаль.