Влезла на подоконник шторки поправить или еще что – и тю-тю, прямо через окно."
"– Окно было открыто? – Алиса заставляла себя не думать о лежащей в реанимации подруге, она пыталась понять, что произошло. – Зинон никогда не открывала окон, у нее кондиционеры.
– Может, в трезвом состоянии и не открывала. – Мальчишка-милиционер почесал затылок. – А по пьяни открыла.
– Зинон не пьет! – сказала она с нажимом. – Не пьет и не открывает окон.
– Да? Тогда, может, это не она лежит сейчас в реанимации? – спросил мальчишка ехидно, и Алисе захотелось его ударить – сильно, наотмашь.
Чтобы он перестал язвить, чтобы на собственной шкуре почувствовал, что значит – больно. Она сжала кулаки так, что ногти впились в кожу. Надо держаться, ради Зинон.
– А что это за история с помершим банкиром? – вдруг спросил мальчишка. Серые, с прищуром глаза смотрели на Алису в упор, и ей стало ясно, что он не так прост и не так бездушен, как кажется, просто у него такая работа, сволочная.
– Не понимаю, о чем вы, – сказала она холодно.
– Я о Ремизове. Ходят слухи, что ваша подруга довела его до ручки.
– Ходят слухи?! – Алиса презрительно улыбнулась. – Не знала, что в обязанности милиции входит сбор городских сплетен.
– В наши обязанности много чего входит. – Парнишка тоже улыбнулся. – Такие, как вы, заваривают кашу, а такие, как я, ее расхлебывают.
Это заявление попахивало классовой враждой. Оно о многом говорило. Парнишка небось вырос в рабочем квартале, скорее всего, в неполной семье. Чтобы вырваться из окружающей его серости, стал ментом.
Мог бы поступить в какой-нибудь вуз, но на вуз у его мамы не было денег, а у него самого не хватало знаний, и он нашел единственно правильный выход. Мальчик вырвался из серости и грязи, стал профессионалом, научился уважать в себе человека, но так и не научился мириться с теми, кто «по другую сторону баррикад», с теми, кого он теперь должен был защищать. Алиса его понимала – сама когда-то была такой, – но не одобряла.
– Мы вам еще нужны? – спросила она устало.
– Нет, – буркнул мальчишка, – пока нет. Если понадобитесь, вас вызовут.
– Как скажете. – Алиса отвернулась, взяла Ольгерда под руку. – Поезжай домой.
– А ты?
– Я вернусь к Зинон.
– Но врачи говорят, что до утра ничего не изменится.
– Я помню их слова. Ольгерд, спасибо тебе за поддержку, но будет лучше, если я побуду рядом с ней.
– Я с тобой. – Ольгерд решительно тряхнул снежно-белыми волосами.
– Езжай домой, – сказала она мягко и убрала свою руку.
