– Извини, мне нужно побыть одной.
Он хотел было возразить, но передумал, проводил ее до крыльца больницы. Поцеловал в щеку, шепнул:
– Не приезжай завтра на работу, отдохни.
– Зинон никогда не открывала окна. – Она всхлипнула. – Ты мне веришь?
– Да, я тебе верю. Держись, Алиса.
Ночь прошла в метаниях и мучительных ожиданиях. Наступивший день не принес облегчения. Операция не помогла. В состоянии Зинон ничего не изменилось, она так и не вышла из комы.
– Сколько еще ждать? – спросила Алиса у врача.
– Я не знаю. – Тот развел руками.
– Мы сделали и делаем все, что в наших силах. Мы удалили субдуральную гематому, прооперировали разорванную селезенку, удалили кровь из брюшной полости. Остальное не в нашей власти.
– А в чьей? – спросила она с надеждой.
Врач грустно улыбнулся, поднял глаза к потолку.
Алиса расплакалась…
* * *– Уф! – Виктор опрокинул в себя рюмку коньяка. – Терпеть не могу такие мероприятия. Столько никому не нужного пафоса и официоза! Значит, так, Клим, слушай мою волю! Если я умру раньше тебя, хочу, чтобы ты присмотрел за моими похоронами.
Никаких чертовых катафалков, никаких гробов с кондиционерами, никакой прессы. И еще, проследи, чтобы крышка гроба была закрыта, а музыка играла какая-нибудь жизнеутверждающая. В следующей реинкарнации я собираюсь стать рок-музыкантом.
– Отвали. – Клим сбросил пиджак, ослабил узел галстука. – Ты переживешь нас всех.
– Ремизов тоже так думал – и где он сейчас? Закатил пир горой, повеселился напоследок – и отдал богу душу. Клим, там точно не было никакого криминала? В наше время быть банкиром опасно для жизни, отстреливать начали нашего брата.
– Не было криминала. – Клим сел в свое рабочее кресло. – Инфаркт миокарда со всяким может случиться.
– Видать, не подрассчитал старик силенок, переусердствовал ночью со своей дамой сердца. – Виктор невесело усмехнулся. – Кстати, о даме сердца. Что-то я не заметил среди скорбящих госпожу Волкову! Не пришла даже цветочки на могилку возлюбленного положить. Вот она, типичная женщина – пока ты ей нужен, она вся твоя, а стоит только откинуть коньки – и все, некому пыль смахнуть с твоего эксклюзивного гроба за двадцать тысяч евро.
– Заткнись, – устало сказал Клим. – Человек умер.
– Так и я о том же. Человек умер – и мгновенно стал никому не нужен. Интересно, кому достанутся капиталы Ремизова? Будет весело, если нашей общей знакомой."
"Клим ничего не сказал, посмотрел в окно. Виктор прав, странно, что Волкова не пришла на похороны. Это даже как-то неприлично.
