Судьба бастарда

Впереди была только борьба.

– Господин Вайс, укажите мне место на позиции! – передо мной стоял бургомистр, всё тот же колобок в охотничьем костюме, с винтовкой в руках.

– Какого… – Я чуть не выругался вслух, но сдержался, понимая, что злость сейчас не поможет. – Господин бургомистр, ваше место там! – Я указал рукой в сторону городка. – Ваша обязанность – обеспечить эвакуацию мирных жителей. И чем быстрее вы это сделаете, тем нам будет проще. Вы всё поняли? Исполнять!

Бургомистр вытянулся, как кадет перед строгим инструктором, щёлкнул каблуками и громко ответил:

– Слушаюсь, господин командир!

Он лихо козырнул, развернулся на месте и понёсся в сторону города, смешно вскидывая ноги.

Я едва удержался от улыбки. Его неуклюжая решимость была одновременно и забавной, и вызывающей уважение. Судя по тому, что брички под ним не было, он уже успел передать её кому-то из беженцев.

– Надеюсь, хоть часть приказа он выполнит, – пробормотал я себе под нос, возвращаясь к биноклю. Вдали пехота противника продолжала перестраиваться, как заведённый механизм, равномерно и методично.

«Ну, поторопись, колобок, – подумал я, оглядывая позицию. – Нам тут ещё работать и работать».

Я перевёл взгляд на поле. Примерно батальон пехоты, плотно выстроившись в несколько шеренг, ощетинившись штыками, шагал к нам с мрачным упорством. Их колонна напоминала живую стену, медленно и неотвратимо движущуюся вперёд.

Я невольно усмехнулся. Хорошо воевать с такими самоуверенными идиотами, которые понятия не имеют, что значит попасть под перекрёстный пулемётный огонь.

В голове всплыли когда-то прочитанные строки: «На каждый вопрос есть чёткий ответ: У нас есть “максим”, у них его нет».

Тем временем противник подходил всё ближе. В бинокль я видел напряжённые лица солдат, крепко сжавших ружья с примкнутыми штыками. Они двигались размеренно, точно заведённые часы, ещё не зная, что идут на смерть.

Я поднял руку, подавая сигнал. В воздухе повисло напряжение, готовое взорваться в любой момент. Ещё несколько шагов… Ещё чуть ближе…

Команда прозвучала чётко и громко.

В тот же миг загремел залп. Курсанты стреляли метко, разом охватив огнём передние ряды противника.

А с флангов вступили в дело наши пулемёты. Их рёв был безжалостным, глухим и тяжёлым, как гром. Саймон, захватив рукояти своего «зверя», улыбался дико и азартно, разнося ряды калдарийцев в клочья. Андрей рядом сосредоточенно менял магазины, его лицо было каменным.

На поле началась настоящая мясорубка.