Судьба бастарда

Мы прошли через множество испытаний и тяжёлых дней, и то, что они теперь здесь, означало для меня очень многое. Мы вновь были вместе, и это давало силы двигаться дальше.

Как я и предполагал, трёх месяцев на подготовку нам не дали. К исходу второго месяца пришёл приказ грузиться в вагоны и отправляться на фронт. На сердце у меня было тревожно и напряжённо – это была не просто очередная командировка, это был первый настоящий боевой выезд моего нового подразделения в условиях реального противостояния. Теперь предстояло проверить на практике, насколько эффективно сработают все наши наработки.

Положение на фронте было критическим, близким к катастрофическому. Калдарийцы применяли тактику, которая в моем мире получила название «блицкриг», но вместо механизированных клиньев использовали кавалерию. Стремительные атаки, неожиданные прорывы и максимальная мобильность – это была их тактика. Треть территории империи уже была захвачена врагом.

Имперские генералы, привыкшие к старым и проверенным методам ведения войны, не могли противостоять этой тактике. Они бросали войска в бой без должной подготовки и без создания стабильных оборонительных рубежей, пытаясь заткнуть очередную брешь в обороне, но не успевали. Калдарийцы перемалывали эти войска, подходившие к фронту по очереди, захватывая город за городом и продвигаясь вперёд, словно морская волна.

И вот теперь мы должны были отправиться на фронт, чтобы попытаться заткнуть очередной прорыв противника, хотя и с небольшой вероятностью успеха.

Отправляясь в путь, я всматривался в темнеющий горизонт и пытался успокоить себя, но не мог. Страх и ожидание сливались в одно. Впереди нас ждал бой, а каждый бой был проверкой не только физической выносливости, но и духа. Я был готов идти вперёд, но меня терзали сомнения. Не бросят ли нас генералы просто на убой, прикрывая нашими жизнями свою некомпетентность.

Мой взгляд скользнул по солдатам, которые сидели в вагоне рядом, негромко переговариваясь. Выражения их лиц были разными – одни тревожные, другие решительные. Понимание того, что теперь от нас будет зависеть многое, душило и ободряло одновременно.

Перед самым отъездом я успел получить с той самой фабрики, где для меня когда-то изготовили первые образцы печек-буржуек, а потом и полевую кухню, полный комплект касок.