Судьба бастарда

Тех самых советских СШ-40, с которыми одолели фрицев, как я смог их воссоздать по памяти. Удивительно, но здесь, в этом мире, ничего подобного не было, что, впрочем, меня уже и не удивляло. Как я заметил, очень многие получили ранения или были убиты именно от попаданий в голову пуль и осколков. Вот и решил озаботиться. А на фабрике имелось прессовое оборудование. Так что, как говорится, сам Бог велел.

Мы отправлялись на фронт не только с оружием и подготовкой, но и с надеждой – на свои силы, на свои знания, на веру в то, что справимся с врагом.

Впереди был бой, и я твердо решил, что сделаю всё, чтобы это подразделение показало себя достойно, и чтобы сохранить жизни своих бойцов.

– Господин капитан, вот, попейте чай свежий, – ординарец появился в дверях землянки, неся в одной руке закопчённый, видавший виды чайник, из которого шёл пар, а в другой половину вчерашнего калача. Его лицо было усталым, но привычная добродушная улыбка не покидала его.

Я, не отрывая взгляда от карты, которую уже час как изучал при свете тусклой лампы, кивнул в сторону стола.

– Ставь, спасибо, Михаил.

Ординарец аккуратно поставил чайник и хлеб на край стола и, заметив, как я потер виски, сказал:

– Может, отдохнёте, господин капитан? Как-никак второй час ночи уже. А вы уж, почитай, вторые сутки не спамши.

Я фыркнул, откидываясь на стуле.

– После смерти отоспимся. Иди, Миша, сам отдохни. Я скоро тоже лягу.

Он покачал головой, но ничего не сказал. Только постоял ещё мгновение, будто хотел что-то добавить, и, не решившись, вышел.

Теперь я капитан. Командир отдельного пехотного батальона. Целый год пролетел с того дня, как я оказался на фронте во главе созданного мной же подразделения. Год изнурительных боев, маршей, потерь и побед, поражений и отступлений. Иногда казалось, что этот год длился целую вечность. Иногда – что всё прошло в одно мгновение.

Я налил себе чаю, взял кусок калача и принялся разглядывать карту. Вот и сегодня, думал я, снова сидим ночью, пытаемся предугадать ход врага, подготовить рубежи, распределить силы.

Через несколько минут дверь землянки снова приоткрылась, и внутрь заглянул Алан. Его усталое, но невозмутимое лицо, как всегда, вызывало у меня одновременно уважение и лёгкую зависть к его выдержке.

– Опять ночной стратегией занят? – Он подошёл к столу и налил себе в кружку ещё горячий чай.