Судьба бастарда

События последних дней научили меня одной простой истине: нельзя недооценивать врага. Кто знает, возможно, у них ещё найдётся десяток-другой этих бронеходов.

– Алан, – я окликнул своего старшего помощника, когда тот только-только выбрался из блиндажа, – бери с собой пятерых самых надёжных. Идите в ближайшие населённые пункты. Твоя задача проста: объехать все аптеки и лавки. Забери весь бензин, что найдешь, и весь спирт, что есть. Ещё бутылки – как можно больше. Пустые, полные, из-под чего угодно.

Алан кивнул, лицо его не выразило ни малейшего сомнения.

Он знал, что в моих словах всегда есть скрытый план. Бойцы, которых я поручил ему, были крепкими, сообразительными парнями. Они справятся.

Тем временем те, кто оставался в окопах, получали другие, не менее важные задачи. По моему приказу солдаты занялись изготовлением связок гранат. К ним я присоединил десяток саперов – пусть научат, как правильно крепить взрывчатку, чтобы сила взрыва была максимальной.

На передовой я распорядился подготовить новые позиции для полевых пушек.

Эти старые, но проверенные временем орудия стали нашим единственным доступным аналогом противотанковых орудий. Расчет был прост: поставить их на прямую наводку, чтобы выстрелить фугасными или поставленными на удар картечными снарядами в критический момент.

Когда все приготовления были в разгаре, я подошёл к одному из расчётов, вглядываясь в их работу. Молодой наводчик, едва перешагнувший двадцатилетие, что-то нервно прилаживал к механизму поворота орудия.

Я хлопнул его по плечу.

– Спокойнее, боец, – сказал я с лёгкой усмешкой. – Помни: от твоей руки зависит, выживет ли твой взвод. Пушка не подведёт, если не подведешь ты.

Парень кивнул, выпрямившись, как струна.

К вечеру наши позиции стали походить на неприступный бастион. Связки гранат аккуратно складывали в ящики, бутылки ждали наполнения, а на прямой наводке замерли орудия. Мы были готовы к повторению атак, но никто не мог гарантировать, что калдарийцы не придумают чего-то ещё более хитроумного.

К счастью для нас, бронеходов у калдарийцев больше не нашлось. Ни звука лязга гусениц, ни клубов пара, ни тяжёлого скрежета этих стальных чудовищ не донеслось до наших ушей с тех пор, как последние из них покинули поле боя. Казалось, их первый и столь неудачный боевой дебют не только стал сюрпризом для нас, но и серьёзно ударил по самоуверенности противника.

Я искренне надеялся, что поражение охладит пыл калдарийских военачальников.