Судьба бастарда

Всё имущество было арестовано.

Она замолчала, сжимая руки, и я видел, как её плечи чуть дрогнули.

– А как же патенты? – вырвалось у меня, прежде чем я успел себя остановить.

Софи удивлённо и как-то испуганно подняла взгляд.

– Какие патенты? Откуда вы знаете?

Я понял, что зашёл слишком далеко, и спешно добавил:

– Простите, я имел в виду, что у вашего мужа как у известного изобретателя были же отчисления за патенты.

Она грустно покачала головой.

– К сожалению, и эти счета были арестованы.

Я молча кивнул, снова взял чашку с чаем, но так и не притронулся к печенью.

Кусок в горло не лез. Перед глазами стояла картина: Софи и дочь в этом стареньком доме, без поддержки, без привычной роскоши, в борьбе с нищетой. А я, их муж и отец, сидел напротив, словно посторонний, и ничего не мог объяснить.

Я понимал, что время для откровенного разговора ещё не настало. Моей главной задачей сейчас было завоевать её доверие, найти способ помочь и выяснить, кто стоял за всеми этими махинациями.

Разговор был прерван, когда дверь в соседнюю комнату приоткрылась, и оттуда выбежала маленькая Полина.

Уже сейчас в ней угадывалась копия Софи: такие же золотистые кудри, большие глаза и трогательная ямочка на подбородке. На ней была лёгкая ночная рубашка, чуть длинноватая для её возраста, а одной рукой она держала крошечного плюшевого медвежонка с оторванным ухом.

Она остановилась в дверях, потирая глаза крошечным кулачком, и с минуту молча смотрела на меня. А потом вдруг бросилась ко мне со всей своей детской решимостью.

– Папа! – пролепетала она тонким голоском и крепко обвила мои колени своими маленькими ручками, уткнувшись носиком мне в бедро.

У меня перехватило дыхание. Я машинально обнял её, осторожно поглаживая по головке. Сердце забилось так сильно, что казалось, его слышно в комнате.

– Полина! – Софи вскочила с места, подбегая к нам. – Полина, милая, это не папа. Это друг папы, господин поручик Орлин.

Но малышка только сильнее прижалась ко мне и, подняв голову, посмотрела на Софи своими огромными глазами, полными слёз.

– Нет, мама, это он! Это мой папа!

Я едва не выдал себя, чувствуя, как по щекам катятся предательские слёзы.

– Полина, солнышко, – я постарался говорить спокойно, опустившись на уровень её глаз. – Я правда служил с твоим папой. Мы были большими друзьями, и он много рассказывал мне о тебе и твоей маме.

Она немного отстранилась, но продолжала настойчиво смотреть на меня.

– Но ты такой… такой же, – пробормотала она, пытаясь подобрать слова.