Судьба бастарда

И раз уж я не помню устройство автомата Калашникова и не смогу на коленке собрать здесь «ядрён-батон», то почему бы не использовать для своих целей музыку. Тем более что я прекрасно помнил все мелодии, которые когда-либо слышал. Видимо, моё попадание в этот мир сыграло свою роль и память стала близка к идеальной.

Впрочем, музыку и своё умение играть как на рояле, так и на гитаре в своих, так сказать, личных интересах использовать уже приходилось. Очень уж это впечатляло девушек в моей прошлой жизни. Да и на жизнь на первых порах я зарабатывал себе именно музыкой, играя классику на рояле в одном из достаточно фешенебельных ресторанов.

Повезло попасть туда работать.

Иногда, когда я исполнял что-то сложное – допустим, Шопена или Бетховена – Лиза смотрела на меня с таким восхищением, что совесть, если не грызла меня, то слегка покусывала. Она думала, что всё это – моё творение, а я ловко утаивал правду. И хотя я иногда пытался убедить себя, что делаю это ради блага наших отношений, внутри всё-таки было немного неловко.

– Эрвин, это просто потрясающе! – однажды сказала Лиза, когда я закончил играть ещё одну «свою» композицию. – Как ты смог сочинить такую глубокую мелодию?

Я на мгновение замер, но, улыбнувшись, постарался скрыть внутреннюю неловкость.

– Ну, знаешь, иногда просто вдохновение находит меня в самых неожиданных местах, – сказал я, пытаясь звучать загадочно.

– Ты, наверное, часами сидишь за роялем, сочиняя? – её глаза блестели от восторга.

– Да, можно и так сказать, – пожал плечами я, чувствуя, как совесть вновь напомнила о себе.

Но быстро подавив это чувство, я предложил: – А давай попробуем сыграть это в четыре руки?

– В четыре руки? – Лиза слегка нахмурилась, словно не была уверена, что это под силу. – Думаешь, у нас получится?

– Конечно, получится. Мы же уже играли так с тобой, правда мелодии попроще, так что с этим точно справимся, если постараемся, – с уверенностью ответил я.

Мы уселись рядом, и наши руки начали плавно скользить по клавишам.

Поначалу Лиза немного путалась, но потом музыка захватила нас, и её пальцы стали двигаться всё увереннее. Я чувствовал, как ритм начинает нас объединять, словно все преграды и предрассудки, что нас разделяли, постепенно исчезали. После очередной совместной репетиции я впервые за долгое время ощутил, что мы с Лизой стали ближе.

– Эрвин, – как-то раз сказала она, когда мы отдохнули после исполнения, – у меня появилась идея.